Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

инженером, испытывал бетоны на прочность, строил мосты по нашей необъятной Сибири. И повидал, и пережил много действительно тяжелейших испытаний. Помню, вернулись сын с другом Михаилом с вахты, расстроенные сильно. Оказалось, что их заставляли вышестоящие подписать документы о приёмке моста в эксплуатацию. Не забыть вовек мне слова Михаила:

– Дядя Толя! Мы сами сколько мостов построили, потом стали проверяющими. Увидели брак. А если бы подписали, потом, возможно, люди бы погибли, и как после этого жить?! Вам, дядя Толя с тётей Ирой, повезло, вы жили и работали в советское время, сейчас кругом беспредел. Всё сделано против честного человека. Мы с завистью на вас смотрим. И, ремонтируя старые мосты, понимаем, какого наисильнейшего уровня были раньше специалисты. Дай им бог здоровья в старости, кто ещё жив.

За неподчинение вышестоящим их уволили, при этом прямо в глаза говоря молодым инженерам, что они шибко честные и дураки. А работники этого строительного предприятия все в один голос говорили, что таких инженеров поискать. И даже когда ребят уволили, работники всё время звонили и спрашивали, как делать то или это, оказалось, так грамотно и профессионально составлять документацию другие работники не могли, и Виктор с Мишей охотно помогали сотоварищам, хотя уже и не работали на предприятии. Все их жалели, но такова суровая правда жизни, не нужны ныне нашей стране честные…

А нам с женою переживания…

В ту рыбалку мы поймали мало, много сил ушло на вытаскивание застрявшей машины. Хорошо, друзья сына тоже ехали по этому же бездорожью. Быстро и слаженно работая, помогли вытащить нашу «Ниву». Глядеть на это было мне шибко приятно и выстраданно, сам когда-то был таким, и вот теперь сын с друзьями повыросли. Тяжело вас было поднимать, родненькие, в девяностые – спасу нет, как тяжело.

Вспомнился погибший друг Виктора, Валерка Войтов. Авария на дороге. Вечная память парню этому, добрый был. Помню, несём на спинах тяжеленные горбовики, набитые бычками. Хорошо тогда бычок шёл на нерест, выручал нас, котлеты из него вполне съедобные. Мальчишки идут, и, видно, тяжело им, но выживать надо. Эти бычки хорошо брали на базаре, но и милиция за незаконную продажу гоняла, как хочешь, так и выживай.

Я глядел, как работают молодые сибиряки, вытаскивая машину, и в душе гордился ребятами. Сколько ныне по телевизору показывают, де, молодёжь, плохая, а где же нормальные? Они есть, их, хороших молодых людей, большинство у нас. Условия жизни стали жестокими, и тут не только молодым, большинству туго приходится. Кто уже и жениться успел, кто развестись, канительна история жизни человеческой. В советское время работай только – и зарплата, и квартира, не сразу, но будет. Теперь зачастую страшное выживание, и я не ругал сына за самогонку: настрадался парень на северах будь здоров.

Николай вдруг заявил, что обратно нас мой сын Виктор повезёт, де, выпивши, устал. Витя привычно сказал:

– Батя! Давай обутками поменяемся, я тебе свои отдал, чтобы тебе легче было ходить.

Я бухнулся на снег, снял современную обувь для строителей, хорошо в ней, тепло и уютно, наблюдал, как сын докуривает сигарету и глубоко вздыхает. Предстоит привычный, но всё одно тяжёлый путь по льду Братского водохранилища.

Всё рулевое было раздолбано до предела, но сын рулил по сложной весенней дороге. Окуньков тридцать на двоих, огоревали с сынишкой, и то ладно, слава богу. Бензину бак сожгли.

Прошло немного времени. И снова рыбалка. Думал: расспрошу наконец о жизни Колю, но и в этот раз не пришлось. Долго мы мотались по Братскому морю, поймали нормально, но, когда собрались обратно, «Нива» провалилась на полметра под лёд, не помогли и цепи на колёсах. Но лёд был толстым, больше метра. Весна, кое-где подтаяло, вот и результат. Промаялись, вытаскивая русский внедорожник с час.

Вспомнилось отчего-то: видел в тайге кресты, прямо в лесу старинный погост, и теперь в голове зазвучала песня «Монастырь», которую исполнял на концерте в Братске народный артист Александр Яковлевич Михайлов. Слова песни будоражат душу. «Средь бескрайних степей и дремучих лесов похоронен великий народ».

Говорю Николаю, пошли, мол, в лес, костёр будем разжигать, ночевать. Он в ответ:

– Ты, Анатолий, оптимист. Мне завтра на работу. Кто кредиты будет за меня платить? Они, эти суки, только и названивают.

Сходили в лес, принесли побольше веток и наконец вытащили «Ниву». В общем и целом наша «Нива» на цепях идёт неплохо по сибирскому бездорожью, многие иномарки-джипы ей уступают, а сам Николай на эти самые цепи не нарадуется.

Взял он шестую свою жену со взрослым уже сыном. Тот два кредита взял. И теперь Николай работал, чтобы расплатиться, но получалось плохо. Помогал гасить, и жена была ему очень благодарна за это. Николай получал неплохую, по нашим меркам, пенсию (ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС), по сей день работал шофёром и частенько рассуждал так:

– Кредиты эти замучили. Хорошо, рыба выручает, натуральным образом кормит нас.

Весна двадцатого года. Останется в истории мира тяжелейшим испытанием. Многие тысячи людей умерли, тяжело болели. Коронавирус…

Настало лето. Сын купил старенький «Сурф», машина проходимая, но чтобы купить даже старенькую японскую машину, сыну пришлось погибать на северных вахтах пять лет. Машине двадцать лет, мотор рассчитан на огромный пробег – словом, качественная и проходимая по бездорожью машина.

В начале, когда ещё сын только поступил в институт, мы купили ему старенькую «Ниву». Но, после того как вытаскивали его из тайги трактором «Беларусь» несколько раз, я понял одно: надо было покупать сыну трактор. Но он намного дороже, потому было не осилить. Когда ехали в очередной раз вытаскивать «Ниву» из трясины, очень хотелось иметь именно трактор-танк.

На «Сурфе», дяди-Колиной «Ниве» и старом, военном уазике, которым управлял друг Виктора, Михаил, мы отправились на летнюю рыбалку. Дорога, как всегда, наисложнейшая, мой сын другой не признаёт. По Интернету общается с такими же, как и он, отчаянными ребятами.

Николай, с которым ехал я, всё же застрял в одной из глубоких луж, не помогли и цепи. Михаил подцепил его верёвкой и довольно быстро выволок на своём уазике. И хоть дорога была неблизкая, но когда перед тобой открывается огромный залив с первозданной тайгой, то настроение тут же идёт в гору.

Ставим сети, кидаем спиннинги, по вечерам немножко пьём домашний самогон. Сейчас много кто гонит самогон, и правильно делают, ибо в магазине водка плохая, да и не водка это вовсе.

Когда выставляли сети с Николаем, поднялся сильный ветер. И Николай вдруг стал материть меня, что это не так делаю или то. Я за