Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

высок, состоит берег не только из земли, но и из камня под названием «диабаз», который используется в строительстве дорог, но и не только, плотина наша в этот камень врезана. Убеждал, убеждал Миша людей, что надо давно переслужившие свой срок ржавые трубы менять, но народ наш трудно стронуть с места. А он, сердешный, уж третий год, в прямом смысле слова, сотни сварочных швов наваривает на эти самые ржавые трубы. Тяжкий это труд и бессмысленный, потому как, если в одном месте заварил, тут же лопается в другом – труха, а не трубы. Тыкнешь по трубе электродом – вот те и дырка новая. Беда! Сам сварщиком работал, ведаю, о чём говорю.

Вот Михаил и рискнул – купил пластиковые трубы и проложил по двум улицам кооператива. Поглядели люди, как радуются те, у кого новые трубы, и наконец стали сдавать деньги. Миша по образованию инженер-строитель. Немало они с моим сыном построили мостов и дорог, а потому как честные, то богатыми не стали. Мой так и мотается по северам, а Михаил пошёл работать в МЧС и возглавил наш кооператив. До него была председательша, жутко и совершенно открыто воровала, всё сделала для того, чтобы закрыли единственный магазин в кооперативе. Не получилось: люди хотят есть, и правда, как ни странно, победила – словом, избрали Мишу.

На собрании он обратился к сибирякам: «Я по образованию инженер, работаю в МЧС, вы меня выбрали, мы пережили страшные девяностые, многие люди не в состоянии были платить в те годы за дачу. Кооператив выжил за счёт тех, кто платил, низкий поклон дорогим нашим пенсионерам, но теперь за долгие годы у таких неплательщиков накопился огромный долг. Сейчас обстановка другая, все мы люди, давайте простим долг неплательщикам. Пусть платят текущие платежи, считаю, что размер платежа нужно оставить прежним. Когда нет воровства, то выясняется, что пусть не на всё, но на многое хватает наших взносов».

От такой речи я всерьёз забеспокоился за Мишу, думал, сейчас накинутся с матами. Но все одобрили Мишино предложение: сердоболен наш народ, ведь неплательщикам у нас никогда не отключали электричество и воду. Теперь Миша прилагает неимоверные усилия, чтобы сделать лучше напряжение тока. Достаётся Михаилу крепко, зарплата председателя шесть тысяч, но он старается, помоги ему, Господи.

Мишины слова напомнили снова девяностые, когда мне, сварщику с четвёртым разрядом, было не на что купить хлеб. Восемь тысяч рабочих нашего завода выгнали на улицу, а дома меня ждали жена и двое маленьких сыновей. Были предновогодние дни, по телевизору Андрей Макаревич советовал: «Если вы всё ещё думаете, что приготовить на Новый год, то приготовьте молочного поросёнка».

В юности я любил песни этого музыканта, но после этой передачи что-то надломилось в душе – сытому голодного не понять, во все века, видно, так будет, только зря смеялись над Брежневым. В годы его правления подавляющее большинство нашего сердобольного народа имели работу, бесплатную медицину, путёвки в санатории и многое другое, но главное – уверенность в завтрашнем дне. Теперь многие миллионы людей так думают…

Но вернёмся к тому, что кто-то ходит по крыше. Обхожу домик, а надо сказать, что баня у меня прикреплена к дому. Вижу, как с крыши вороны сталкивают воронят – учат их летать, от этого и был шум, который нас разбудил. Эх, шельмы! Не дали ещё часок-другой поспать. Мы ведь работали на земле, устали, а им разве дано это понять?..

* * *

Сибирское утро. Это какая-то необъяснимая вселенская радость на душе. Тишина. Да непременно такая, что всякий раз диву даёшься, как много всего дано человеку Создателем. Великий Фёдор Михайлович Достоевский говорил примерно следующее: «Много дано человеку, надо бы убавить». Дорогой Фёдор Михайлович! Вы, скорее всего, имели в виду плохие качества характера человека. Но, глядя на это утро, на встающее из-за леса солнышко, слушая песни разных птах, которых такое огромное разнообразие, пожалуй, не меньше, чем трав и цветов, которые я попытался хотя бы сосчитать, прошу Создателя ничего не убавлять.

Понятие, что мир лежит во зле, имеет тому массу подтверждений. Вспомнилось, как в девяностые шибко выручала дорогая сердцу дача: ели картошку, капусту, грибы, рыбу, спасибо Ангаре – выручила, не голодали, потому как работали на земле, почти все так выживали. Но отчаяние порою душу сдавливало так, что и продыху не оставляло, и вот в такие секунды думал: всё, отмотыжился. На хлеб денег часто не было, страшное время. А мы с Ириной растили двоих сыновей, тогда государство не давало денег за рождение детей, как нынче. Удивительно, но, перемогая безвременье, всё же, хоть и далеко нечасто, находили время с женою порадоваться: слава богу, растут сыночки.

Старший сын Виктор теперь работает по северам ведущим инженером, построил и строит множество мостов и дорог в наисложнейших сибирских и северных условиях. Он, словно солдат в горячей точке, много чего повидал, много кому помог и в свои тридцать лет имеет много болезней, но по-прежнему рвётся в бой – строить дороги и мосты. Летает на вахты на старых советских самолётах, и мы с Ирой, глядя, как тут и там разбиваются эти самые самолёты, горестно вздыхаем и осеняем себя летучим крестом.

Младший, Сергей, отслужив в армии, тоже учится на инженера-строителя. Сначала он отучился на программиста четыре года, потом год в институте, но по нашим законам не положено два образования, пока не отслужишь в армии. Сын вернулся из армии, но учится уже не в своей группе. Известно, что жизнь сложна и многообразна, и мы по-прежнему живём, переживая сердцем за родных и близких, знакомых и незнакомых людей. Простите меня, многогрешного, за мои размышления, Фёдор Михайлович, но то, о чём пишу, выстрадано, а стало быть, по моему разумению, имеет право быть.

* * *

Наш дачный кооператив расположен в двадцати километрах от посёлка, лес вокруг страшно вырубается, огромадные сопки стоят голые, но наш кооператив кругом окружает лес, и я молюсь, чтобы до него не добрались нынешние воры. Понимаю, конечно, что это всё одно случится, от этого наступает в душе тоска…

От того, что воруют лес, народ наш не стал жить лучше, это до боли сложная тема. Но пока на этот зелёный островок надежды слетелись все редкие насекомые, птички Сибири. Живите, родненькие…

Порою думаешь, когда поедет техника сюда вырубать лес, то возьму двустволку и буду стрелять – не в людей, они не виноваты, а по технике, пули от двенадцатого калибра кого хошь остановят… Но