Избранное - Николай Иванович Наумов

— На лето, родной, мы отдали луг ему, на лето! Коли нам веры не даёшь, Богу поверь! — ответил старик.　

— В этом и вся ваша жалоба?　

— О-о-ох! Много делов-то, мно-ого! Вдову, теперича, жену покойного Мирона Силича, детную сироту, обобрали дочиста…　

— Кто?　

— Всё тот же Антон Прокофьич с головой, Семёном Алпатычем. Покойник-то, вишь, должен был Антону-то. Сколько должен-то был, бог их знает. Тёмное дело-то. Акулина, вдова-то, говорила на миру, что и двадцати рублёв не будет, а Антон-то сказывает, что и от сотни хвостики останутся. Да теперича и отобрали, с головой-то, у неё лошадь, корову да нетель годовалую, да ещё грозят жаловаться. Разорили бабу-то в корень…　

— Ну, и всё тут?　

— Дивья, кабы всё-то. Кабак теперь Антон-то завёл…　

— Ну хорошо, довольно! — остановил его Иван Степанович. — Подите теперь в полицейское управление и скажите, что я прислал вас и приказал снять с вас письменное заявление о вашей претензии на голову. А ты, Болдырев, пройди ко мне в кабинет, — сказал Иван Степанович, выходя из передней в залу.　

С минуту постояв в нерешительности у порога, крестьяне один за другим вышли из передней и, почёсывая в затылках, медленно пошли со двора, держа шапки в руках; а Пётр Никитич, пройдя осторожно на носках через залу в кабинет, остановился у порога, почтительно откашливаясь в руку.　

— Какое же дело встретилось у тебя? — спросил Иван Степанович, опускаясь в кресло. — Надеюсь, по волости ничего особенного не случилось?　

— Всё благополучно-с! Подати, по обыкновению, собрали сполна и сдали в казначейство!　

— Хорошо! Говори же скорее, какое дело. Я тороплюсь, мне некогда, нужно ехать! — предупредил он, любуясь носком своего лакированного сапога.　

Осторожно переступая по мягкому дорогому ковру, Пётр Никитич подошёл к Ивану Степановичу и, подав ему пакет с циркуляром, снова отошёл к порогу. Молча вынув циркуляр, Иван Степанович прочитал его и с недоумением посмотрел на Петра Никитича.　

— В этом и заключается затруднившее тебя дело? — спросил он.　

— Так точно-с…　

— Что ж тут особенного ты нашёл? Палата требует, чтоб ей доставили сведения, какие есть в волости сенокосные луга, рыбные озёра или пески, которые принадлежат казне и могли бы быть обращены в оброчные статьи…　

— Так точно-с…　

— Есть в волости такие угодья, которые принадлежат казне?　

— Есть.　

— И донеси палате, что есть. Об этаких пустяках не следовало и ехать спрашивать меня! — с неудовольствием произнёс Иван Степанович, доставая из коробки свежие лайковые перчатки и растягивая их на пальцах левой руки.　

— Позвольте, ваше высокородие, обстоятельнее изложить пред вами настоящее дело? — спросил Пётр Никитич, откашлявшись в руку.　

— Говори, — ответил Иван Степанович, не оглядываясь.　

— На основании этого циркуляра, ваше высокородие, мы должны донести, что в пределах волости есть рыбное озеро, называемое Святым, которое принадлежит казне и приносит крестьянам в год от трёх до четырёх тысяч рублей дохода. Палата зачислит озеро в оброчную статью, и тогда крестьяне, чтоб пользоваться им, должны будут арендовать его у казны.　

— Весьма естественно. Палата и имеет это в виду…　

— Так точно-с. Но тут встречается, ваше высокородие, обстоятельство, для изложения коего я и осмелился беспокоить вас.　

— Какое же ещё обстоятельство?　

— Вашему высокородию небезызвестно, что немногие из крестьян нашей волости занимаются хлебопашеством, вследствие дурной, болотистой почвы земли?　

— Знаю!　

— Единственным источником для безбедного существования их и безнедоимочной уплаты податей и повинностей служат вырубка на продажу строевого леса, выделка деревянной посуды, а главное, улов рыбы из озера. Если озеро отберут у них, тогда они неминуемо обнищают, так как исключительно только вырубкой леса и поделкой посуды они не могут существовать.　

— Они будут арендовать озеро и пользоваться им, — заметил Иван Степанович,　

— Совершенно справедливо, ваше высокородие; но так как арендная плата ввиду того дохода, какой приносит озеро, по всем вероятиям, будет значительная, — не менее полутора или двух тысяч в год, — то уплачивать такую значительную сумму, не нарушая своего благосостояния, крестьяне могли бы, ваше высокородие, только в таком случае, если б, сообразно с новым расходом, увеличился и их доход; но нести подобный непредвиденный расход из той же суммы дохода, какой они имеют теперь, они не в состоянии. А посему они будут постепенно беднеть, на них будет накапливаться недоимка, и кончится тем, что богатая теперь волость придёт со временем в состояние крайнего упадка.　

— Ну, так что ж нам делать в таком случае? — вопросительно взглянув на него, сказал Иван Степанович. — Ведь мы не виноваты в этом, распоряжение это идёт не от нас.　

— Так точно-с… Посему я и осмелился беспокоить вас; не благоугодно ли вам будет изыскать меры к предотвращению сего зла?　

— Ну, ну, ну… Какие же меры? Ну, что бы ты сделал, бывши на моём месте? — спросил Иван Степанович, вскочив с кресла, и остановился посреди комнаты, заложив руки за фалды фрака.　

— Я бы донёс, ваше высокородие, что в пределах волости есть озеро, не вошедшее в надел крестьян и составляющее собственность казны, но озеро совершенно безрыбное, дохода никакого не приносит, и зачислять его в оброчную статью не встречается надобности.　

— То есть как же это? — широко раскрыв глаза, с недоумением спросил Иван Степанович. — Совершил бы наглый обман, клонящийся к намеренному подрыву интересов казны, а-а?　

— Подобным донесением, ваше высокородие, я не подорвал бы интересов казны, а сохранил бы их, — спокойно ответил Пётр Никитич.　

— Не понимаю, как это, объясни.　

— Как я уже имел честь доложить вашему высокородию, — начал Пётр Никитич, — если озеро зачислят в казну и крестьяне будут арендовать его, то это немедленно повлечёт за собою постепенное обеднение их, что прежде всего выразится в неаккуратной уплате податей и в накоплении недоимки. Казна будет получать ежегодно полторы или две тысячи рублей за озеро и в то же время будет более терять от недобора податей с волости. Для казны, ваше высокородие, более интереса, если волость в количестве тысячи трёхсот душ живёт безбедно, аккуратно уплачивает подати и повинности в размере