Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

Все, почмокивая от удовольствия, дружно приступили к еде, а Макпал продолжила:

– Про бешбармак есть такая притча, слушайте.

«Один старый хан решил к концу жизни обзавестись очередной молодой женой. Многие придворные сомневались, что старый хан сможет подарить молодой женщине ребенка, а значит, ее участь будет незавидной. Но к удивлению всех, молодка успешно забеременела и родила здорового крепыша. Хан был вне себя от радости.

Но как только ребенка оторвали от груди и стали кормить едой с ханского стола, он перестал кушать и начал чахнуть на глазах. И чего только не готовили искусные ханские повара – ребенок ничего не ел. Уж близка была и смерть ребенка от истощения.

Позвали тогда искусного врачевателя, а тот попросил оставить его наедине с матерью и спросил ее строго: «Кто отец ребенка? Говори, если хочешь, чтоб он выжил!»

Призналась тогда молодая мать, что в отсутствие хана заходил в их шатер молодой табунщик.

«Так вот оно что! – воскликнул целитель. – Так дайте ему еду его отца – приготовьте бешбармак!»

Так и сделали. Нукеры, то есть слуги хана, привели жену простого казаха-кочевника и поручили ей приготовить бешбармак.

Ребенок, которому приготовили мясо по-казахски из молодой конины, вмиг смел его с блюдца. Потом был бешбармак из баранины, который также поглощался за обе щеки. Мальчик стал крепнуть на глазах и быстро расти. Повзрослев, он стал ханом. А бешбармак с тех пор – хан казахской кухни!»

– Ух ты, не растерялась молодая! – заверещали довольные исходом притчи девушки. – Так и надо старому хану, нечего на молоденьких зариться!

– Ладно, ладно, не восторгайтесь этому, изменять мужу – это большой, несмываемый грех, – прервала смех и радостное обсуждение Макпал и продолжила: – Забира, ты ж городской растешь, а вдруг замуж выйдешь за аульского? Да и в городе родственники мужа будут с пристрастием смотреть, какая ты хозяйка. А настоящая хозяйка-казашка должна знать, как подавать главное блюдо казахов. Ведь у нас принято так: каким бешбармаком встречают гостя, таков его статус. Подачей этой еды можно как обидеть его, так и возвысить, – вытирая жирные руки о полотенчико и прихлебывая жирный бульон, все поучала Макпал. – Так вот знай, что бешбармак имеет четыре вида: главное блюдо, среднее блюдо, низшее блюдо и посвященное блюдо. Главное блюдо – бас табак – должно включать в себя обязательно голову, берцовую кость. Среднее блюдо – предплечную кость, иногда вместо головы в него кладут и берцовую кость. В низшее блюдо – аяқтабақ – лопатки, кости передних ног. Посвященные блюда подразделяются на три вида: блюдо сватов, блюдо зятя, блюдо девушек. В блюдо сватов входят голова и задняя часть барана. В блюдо зятя входит грудинка – тос. В блюдо девушек – сердце, печень, язык. Видишь, сколько тонкостей. И каждая часть туши имеет свое значение. Как вы думаете, почему девушкам положено сердце, печень и язык?

– Я знаю! – вмешалась самая шустрая и звонкая двоюродная сестра Забиры, Конжамал. – Сердце и печень, потому что мы даем жизнь малышам, творим кровь, а язык, чтобы красиво болтать и врать своим мужьям, как эта молодая жена хана! – И, довольная своей шуткой, чуть сама не подавившись, Конжамал залилась звонким смехом.

– Ай-ай-яй! Чему ты будущую хозяйку учишь? Вот мужьям-то, как я уже сказала, и не надо врать! – просмеявшись со всеми вместе, продолжила Макпал. – А в обычной ситуации, в домашней, тоже есть простые правила. Самый старший и по возрасту, и по положению может делить и раздавать части мяса: уши – маленьким детям, язык и нёбо – девочкам и девушкам, заднюю часть – құйымшақ – невесткам и девушкам, грудинку – тос – только зятю.

– А вот башкиры шужук делают по-другому, – начала учившаяся в Уфе дочка Макпал, – они кишки наполняют только подсоленным и поперченным казы без мяса, а с мясом делают толтырма: кишки наполняют смесью мяса, казы с пшеном, приправленным луком, солью и перцем.

– Один казы – это же слишком жирно!

– Да, много его не съешь, но говорят, что в старину батыр-башкир мог один съесть такого казы в кишках в обхват своего пояса!

– Ничего себе! Не зря у нас говорят – хочешь родить батыра, роди его от башкирки.

Запив съеденное терпким кумысом и чуть вздремнув в прохладной юрте, всей дружной толпой гостьи становища собрались на речку. Для этого им оседлали лошадей, Забире дали самую смирную и послушную кобылу. Привычные к седлу сестры резво, наперегонки поскакали по просторной степи, лишь Забира, – ни живая ни мертвая, крепко схватившись за гриву кобылы, плелась позади. Остальные, чтобы ей не было скучно и страшно, кружились вокруг, подначивая:

– Не бойся, сестренка, давай поддай галопом, догоняй нас!

Вечером после ужина, когда на небе замерцали звезды, решили посидеть у костра. Возле него все окружение уходило в темноту, лишь чуть проглядывал подсвеченный костром бок юрты. Только отойдешь от костра – опять из темноты выныривали и оживали строения становища, звездное небо.

На огонек заглянули парни-табунщики:

– Здравствуйте, девчата! Здравствуйте, красавицы! Пустите погреться у огонька!

– Ха! Замерзли, что ли? – прыснули хозяйки юрты. – Вот тебе и батыры, нам такие не нужны!

– Будете песни петь да нас развлекать – может, и пустим! Докажи, что, когда «Домбра поет, сердце тает».

– Почему бы и нет? У нас говорят: «Джигит плохой отступает, джигит ленивый обнищает». А мы и не плохие, и не ленивые! Есжан, где твоя домбра? Покажи им, как наши аульские отжигают!

– Было бы сказано, брат, сейчас принесу.

Пока Есжан ходил за инструментом, самый старший и бойкий, назвавшийся Бахытом, неторопливо и удобно усевшись, заговорил:

– До нас тут слух дошел, что среди вас есть студентка-москвичка, вот и хотели посмотреть – какими они бывают, познакомите нас?

– Ай, Бахыт, с каким дальним прицелом ты, оказывается, к нам приплелся. А что, свои, аульские, уже не устраивают? Вон какие они здоровые да работящие! А наша москвичка не для твоего аула, она у нас ханских кровей! И ученая очень, будущая учительница, о чем ты с ней будешь разговаривать? О своих жеребцах да кобылах?

– Ну почему же? Мы тоже можем выучиться, сейчас советская власть открыла нам дороги к знаниям.

Пока, так шутя и балагуря, подтрунивая друг над другом, ждали прихода Есжана, Забира успела рассказать восхищенным хозяевам становища об учебе в Москве, о субботниках в метро и о встрече челюскинцев. Подошедший к этому времени Есжан тоже внимательно слушал, и, когда