Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

и ей туда не добраться. Дома придвигались к реке, платаны наклонялись и метали в нее листья. «Ты самая умная, да? — чужие подъезды смотрели насмешливо. — Все литературой балуешься? Ну так вспомни, что делают приличные герои в таких случаях! Герои, наступившие в лужу чужой истории, как в собачье дерьмо… Нарисовала себе французское счастье? Захотела его задаром получить? Так не бывает! А бывает очень просто: вот река, вот мост, вот твоя жизнь. Давай. Ты здесь никому не нужна. Нечего было лазить по ящикам и Элюара с его свободой цитировать! Многие знания — многие беды…»

Вероника убыстряла шаг, смахивала прилипшие листья с ботинок, накидывала капюшон. И снова шла, шла, куда глаза глядят. И каждый раз ноги ее приводили обратно, к монументальному дому в пол-улицы, углом разрезающим многолюдный поток серых недоброжелательных прохожих.

Как ей себя вести? И что делать? Она размышляла, вспоминала, сравнивала, сама себе не верила и снова находила доказательства то коварству, то желанию счастья в материнских инстинктах, которым следовала и Луиза. Вероника не находила только одного в этой истории — себя.

* * *

Вероника, полная темнотой чужого города и страхом сделать неверный шаг, сидела за столом, прислушиваясь к звукам. Луиза, с кем-то резко поговорив, что бывало с ней последнее время довольно часто, хлопнула дверью и почти вбежала на кухню. Ужин, не оставивший никакого вкусового воспоминания, давно закончился. Вероника собиралась заняться посудой, но каждое движение давалось ей с трудом. И она просто сидела за столом.

— Véro? — мадам будто наткнулась на нее, не ожидая ее здесь увидеть.

«Наверное, пришла за очередной бутылкой вина, — подумала Вероника с неприязнью. — Жаль, я не убралась к себе».

— Что ты тут сидишь одна? И посуда вся как была, так и осталась… Ну да ладно, — она решила быть милой и присела напротив. — Хочешь маленький бокальчик вина? Давай, соглашайся! Эти сотрудники мне все нервы вытрепали… Надо расслабиться. Да к тому же у меня есть чем тебя обрадовать!

Вероника кивнула и встала, чтобы принести бокалы. Ей было сложно говорить с Луизой, как в старые добрые времена. С другой стороны, надо же все уточнить, разобраться во всем, нельзя же верить на слово каким-то письмам и откровениям старого деда, может, уже и маразматика… А даже если все так? Спокойно! У них свои цели, а у нее свои. И они по большей части совпадают. Не бросать же новую жизнь, будущее, эту квартиру, Лион только потому, что розовые мечты оказались не розовыми? Луиза хочет женить на ней своего непутевого — а Вероника теперь точно знала, что с Жан-Пьером что-то не так, — сына. Хорошо, и ведь до недавнего времени эти планы были и ее планами…

В спину дунуло московским холодом, железнодорожным полотном внизу, под насыщенной выхлопами улицей, суетой привокзальной площади, темным одиночеством в пустой квартире, где сейчас живет кто-то чужой. «Ничего, ничего, — Вероника вдруг подумала, что нет ничего страшного в том, что она вычитала в будуаре при тусклом свете ноябрьского неба. — Все равно это мой шанс. Куда возвращаться-то? А Жан-Пьер ведь мне нравится, все же еще нравится, да и дело-то на мази… Зря я, что ли… Потом можно и развестись, если что».

Ее это вдруг позабавило — фарс в Москве с восторгами, «настоящей квартирой москвича», походы по магазинам, комплименты, любовь, а потом обучение ее экономии воды и цивилизованности. Еще неизвестно, кому от кого больше выгоды! Ей бы документы получить, а там…

Луиза за это время извлекла из винного шкафчика бутылку и теперь ее разглядывала на свет, крутя в руках и пристально вчитывась в этикетку с картой Франции.

— Et voilà! — сказала она, оглядываясь в поисках штопора. — Сейчас посидим, поговорим, а то мы с тобой совсем что-то потерялись-растерялись в делах и заботах… Как у тебя дела? Ты много работаешь над переводами? Как твоя подруга поживает? Не развелась еще?

Вероника сглотнула и ощутила мерзкий привкус ржавчины. Она никогда не пробовала ржавчину на вкус, но это была она. Привкус лжи. Ей придется притворяться обычной Вероникой, Véro, будущей невесткой. Невеста без места, то есть без жениха. Она встала, чтобы задернуть шторы. В чуть приоткрытое окно она увидела ворону, которая сидела на витой решетке и смотрела на Веронику черным глазом. Дежавю. Ворона повздрагивала крыльями, склонила голову и, обращаясь к Веронике, произнесла «кар-р-р-р-р-р-р» с таким грассирующим французским «р», что впору было ей аплодировать. «Вот да, кар-р-р-р, и пошло оно все! Знание — сила! Хватит подчиняться чужой воле. У меня есть цель». Вероника с улыбкой и легкой головой вернулась за стол.

Луиза наполнила бокалы и пригласила Веронику жестом присоединиться. «Чин-чин! На здоровье!» — произнесла она по-русски и подмигнула своей визави. Вероника слегка качнула бокал и поднесла ко рту. Нет, сначала полагается вино понюхать, затем покрутить в бокале, всматриваясь в круги, потом снова вдохнуть аромат, который, как говорят знатоки, как раз начнет раскрываться, и только через минуту-другую его можно пригубить. Она выполнила все требования и сделала пару глотков.

— Дорогая, — Луиза сказала почти торжественно, — я подготовила брачный контракт. Ты не забыла, что мы собирались к нотариусу? Я взяла рандеву на послезавтра. Ты рада?

Вероника кивнула. Заставила себя улыбнуться. Представила себя со стороны: растрепанные волосы, которые она постоянно ворошит, когда эмоции скачут, воспаленные глаза, дрожащие руки. Может, все и не так уж плохо? Она теперь, по крайней мере, знает весь расклад. Поиграем, что уж…

— Нет, Луиза, дорогая, я не забыла. А что дальше? И когда вернется Жан-Пьер?

Мадам тоже старалась справиться то ли с недовольствием, то ли с тем напряжением последних дней, даже недель, которые ей явно не давали покоя. Она пыталась быть веселой и такой, как раньше, эпохи их девичьих посиделок. Сейчас Вероника увидела, как мадам постарела. «Времени-то прошло всего ничего, а вот ведь… У нее ведь, похоже, какие-то нешуточные проблемы… Связано ли это со мной и свадьбой? Нет, на работе, вероятно, что-то не так… Ходит серая, смурная, пьет больше обычного…»

Мысли проносились в голове, оставляя привкус уходящей эпохи. Она все больше ощущала себя на сквозняке, снова продуваемая ветрами неизвестности. Ни жалости, ни желания поддержать мадам, ни поспрашивать с сочувствием, а что, собственно, случилось, у Вероники не появилось. Наоборот. Ей стало злорадно. Она прислушалась. Луиза что-то неуверенно блеяла о том, что да, конечно, они сходят через пару недель в мэрию по настоянию Жан-Пьера. А ведь он такой скромный, всем известно, какой он хороший мальчик и как мечтает побыстрее заключить любимую Веронику в свои объятия, уже официально, как жену… В конце концов