Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Я сразу побежала в Нескучный сад, там минут через пять встретилась с Борисом Ивановичем и Дашей. Они уже начали поиски, обошли двор и прилегающие территории. Борис Иванович был оптимистичен и деловит, Даша плакала и вытирала слезы варежкой. Мы обменялись телефонами и пошли в сторону Парка культуры разными дорогами. Звали Гришу, опрашивали встреченных собачников и обычных прохожих, смотрели внимательно под ноги и по сторонам, вслушивались – вдруг что-то скрипнет, вдруг раздастся знакомый топот и такое родное «НАФОЛ!!».

Но Гриша нас не нашел. Когда мы вернулись к дому, я уже тоже готова была размазать слезы варежкой, только варежки дома забыла.

– Ну что ж, – сказал не теряющий бодрости Борис Иванович, – нужно развесить повсюду объявления. На столбах, деревьях, заборах, чем больше, тем лучше.

– Я могу распечатать, – сказала я. – Съезжу домой и привезу тогда.

– Да это бесполезно, – всхлипнула Даша. – Кто их читает, эти объявления. И кто ночью узнает черную собаку в черном парке… Если он, конечно… Если…

– Жив, – заявил Борис Иванович по-актерски убедительно. – Вот увидите. Кто-то подобрал наверняка. Возможно, даже кто-то из соседей, дом-то большой. На двери подъездов тоже надо объявления повесить.

– Слушайте, есть же соседские группы в соцсетях, – вспомнила я. – Районные, в каждом районе своя. Народ там активный и отзывчивый. И котят пристраивают, и парикмахеров советуют, и скидками обмениваются. Вот бы там написать, что пропала собака. Вы не состоите в какой-нибудь такой группе?

– У меня мама вроде бы… – неуверенно сказала Даша. – Я спрошу.

– Ага, это же Гагаринский район?

– Типа, – Даша уже писала своей маме. – Да, мама в группе!! Сейчас попрошу ее!

– А я попробую вступить в несколько соседних и там тоже про Гришу рассказать, – предложила я. – Хамовники, МГУ, что еще?..

– Тематические еще, – всхлипнула Даша. – Типа «Потеряшки», что ли…

– Я вообще не понимаю, о каких группах речь, так что пойду-ка сделаю еще кружок по саду, – сказал Борис Иванович и решительно поправил клетчатый шарф в старом пальто. – Сосиски с собой возьму только, может, почует.

Ночью я сидела в Нехорошей квартире, переписывалась с незнакомыми людьми в соцсетях и периодически принималась рыдать. Кот Зайка лежал рядом и не мог взять в толк, что это со мной: какой еще Гриша, мэ? зачем он нам? котик же здесь, дома, такой хороший. Я гладила Зайку, вспоминала, как он пару месяцев назад сбежал из дома в сумке – и опять плакала: тогда-то все закончилось хорошо, а теперь не факт. Гриша маленький даже для гриффона, а на улицах большие злые собаки, большие злые машины и злая холодная зима. Филипп сказал, что даже комбинезон на Гришу не надел – ненадолго же вышли. В дверях появлялась то Антонина, то Гоша, то Илюха с Кузей. Гоша сверстал объявление и распечатал на принтере много копий. Антонина безуспешно пыталась накормить меня ужином или таблетками. Дети, маленькие и большие, просто были растеряны – я при них раньше не плакала, и теперь они хотели, чтобы это немедленно прекратилось.

– Собаки возвращаются домой. Даже через десять лет, я читал! – трубил Илюха.

– А собачка Гриша придет к нам в гости, когда найдется? – сеял надежду Кузя.

Попугай Исаич шумно сел ко мне на плечо и заглянул в компьютер.

– Кр-расивый! – сказал он изображению Гриши на экране.

– Большой красивый, – поправила я его и снова, к Илюхиному ужасу, заревела.

Филипп прислал за вечер и ночь одно сообщение: «Доехал, разбираю вещи. Как там у вас?» Порадовать мне его было особенно нечем. Какой-то бегун из парка сказал Борису Ивановичу, что видел Гришу на набережной, но это не точно. Хозяйка пуделя Винни пообещала разместить Гришино фото в Виннином инстаграме*, у которого, оказывается, двести тысяч подписчиков (я и не знала, что мы дружим со звездой). Люди из соседских и тематических групп охали, ахали, сочувствовали, но в основном спрашивали, почему собака гуляла без чипа и адресника и не знала команду «рядом!». Мне нечем было оправдываться.

Утром я взяла кипу распечатанных объявлений, вышла из Нехорошей квартиры, стараясь никого не разбудить, и поехала на Ленинский. Там мы с Борисом Ивановичем и Дашей расклеили объявления, а потом снова ходили, искали, звали, спрашивали… и постепенно теряли надежду. Когда мы зашли погреться к Даше домой и ее мама принесла нам чай, Борис Иванович грустно заглянул в свой пакет, где хранились сосиски.

– Сейчас бы не четыре ему дал, а все шестнадцать, – вздохнул он. – Филя ругался, что я Гришу подкармливаю, но я же как лучше…

Я поняла: даже Борис Иванович уже тоже не верит, что Гриша найдется.

– А Филе вашему Гришенька и не нужен! – вдруг зло сказала подросток Даша и стукнула чашкой об стол. – Небось, рад, что он убежал! Может, вообще сам его привязал где-то и ушел! Чтоб проблем меньше.

– Ну зачем ты, – взмолилась я, понимая, что сейчас снова начну плакать.

– А я правду говорю! – не унималась Даша, уткнувшаяся маме в плечо. – Филя ваш Гришеньку не любил! Ругался, гулять с ним не хотел, а Гришенька скулил, плакал за дверью, пока Филя дрых! А когда я Гришеньку приводила после прогулки, Филя через дверь говорил: пусть у тебя побудет пару часов. А нам нельзя, у мамы аллергия! И вообще Филя мне как-то лично сказал: лучше б я его бывшей вернул!

– Да он в сердцах, злился просто, – тихо сказал Борис Иванович, который угощал маленького Филю конфетами и не хотел верить, что из мальчика выросла пустая обертка.

– Он всегда на него злился, – Даша вытерла нос салфеткой, которую протянула молчаливая ее мама с аллергией. – Вообще ни за что! Просто за то, что Гриша собака. Можно подумать, сам такой… ценный человек.

Борис Иванович поднялся с табуретки, поблагодарил Дашину маму за чай и сказал, что, пожалуй, пойдет обратно в Нескучный сад и по соседям. Сидеть на месте и испытывать отчаяние ему было тяжело.

– Мам, посмотри, в группе «Гагаринский» ничего нового? – спросила Даша.

Я тоже взяла свой телефон, чтобы почитать новости во всех группах сразу.

И тут мне пришло сообщение от Илюхи. Точнее, несколько сообщений, каждое по одной фразе – Илюха так пишет, когда волнуется.

«Привет.

Я дома.

В смысле у себя, на Кутузе.

Моя мама тут читала в фб группу “Дорогомилово”.

Короче.

Это не может быть ваш Гриша?»

И я увидела прикрепленный Илюхой скриншот. Отличнейший скриншот. На фото был черный гриффон. Большой, красивый, с идеальными по размеру ушами, а главное – в синем ошейнике с очень узнаваемой буквой G.