Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Я думала, придется долго и уважительно заталкивать старенького Бориса Ивановича в Шварцмана и объяснять, как там пристегиваются, но дедушка неожиданно попросился за руль. А получив вежливый отказ, стал ворчать и досадовать – а потом и учить меня, где лучше сворачивать и перестраиваться.

Даша всю дорогу повторяла:

– А это точно Гришенька? Может, просто похож? Или не может быть просто похож, когда такой ошейник?

Мы втроем ехали на улицу 1812 года за Гришей. От Ленинского до Кутузовского домчали минут за десять (Борис Иванович наверняка записал это в свои навигаторские заслуги) и даже парковку нашли сразу – у мусорных баков, правда, но ничего. А вот нужный подъезд пришлось поискать. По телефону нам объяснили:

– Со двора у нас подъезд номер три, а с улицы подъезд номер два. Но на улице домофон не работает, а во дворе работает. Постарайтесь не перепутать!

Мы, конечно, немного перепутали. Побегали с Дашей туда-сюда в арку и обратно, оставив Бориса Ивановича у заколоченного на зиму фонтана. Нашли два первых подъезда, два вторых (это только со двора), а потом наконец и третий. Позвонили в домофон, поднялись на пятый этаж и уже от лифта услышали ликующий лай.

– Точно Гришенька, – улыбнулась я Даше.

А он уже несся к нам со всех лап.

– ДЕДУФКА!! ДАФА!! ФОФЕФИНА!! – Гриша подскакивал к каждому по очереди. – НАФОЛ!!

В дверях сцену великого воссоединения наблюдала группа людей, больших и маленьких. Мы уже знали, что это семейство Худяковых.

– Его наша бабушка нашла, – похвасталась румяная рыжая девочка лет десяти.

Бабушка, одетая в розово-салатовый домашний костюм, тоже вышла на лестничную клетку и взволнованно заговорила:

– А я, главное, иду по парку, ем хот-дог! И тут он выскакивает. Один! А видно же, что домашний, чистенький. И не боится, и так смо-отрит! Ну, пришлось угостить…

– ФОФИФКА БУВОСЬКА ФКУФНЫЙ!! – подтвердил Гриша, на секунду перестав прыгать ради серьезного разговора. – БАБУФКА ХОВОФЫЙ!!

О, а у нас новый гастрономический опыт.

– Нина Михална сразу мне позвонила, – продолжил рассказ коренастый отец семейства Худяковых. – Ну я, значит, прибежал, сфоткал его и выложил в соседскую группу!

– Вадик, модератор группы, – объяснила его кругленькая жена, нагруженная младенцами. – Видите, как хорошо получилось!

– Да уж, – отреагировала я. – Невероятно просто. И как он только сюда попал, в ваш район? Это ж далеко, мы и не думали здесь искать… Как ты оказался в Дорогомилово, а?

– БЫФТРО БЕФАЛ!! – объяснил Гриша, показывая нам всем язык.

– Он сосиску съел, нервничать перестал, спокойно с нами пошел, даже шарфом не пришлось привязывать, – похвалила Гришу Нина Михайловна. – Дома водички дали, покормили еще, вывели на поводке – у соседей одолжили. Искали клеймо – не дался, не нашли. Намучился, конечно, бедный, спал у двери, плакал…

– Мы-то что в дверях стоим! – спохватилась Вадикова жена. – Проходите, пожалуйста! Я напекла сосисок в тесте.

Покинуть гостеприимный дом наших новых друзей Худяковых получилось только часа через два. Взрослые снова и снова рассказывали в подробностях историю Гришиного спасения, дети не хотели расставаться с собакой, а собака – с сосисками. Пришел Илюха – он, как выяснилось, живет совсем рядом, через дорогу (когда не живет в Нехорошей квартире). Наша Даша сделала вид, что высокие зеленоглазые молодые люди ее совершенно не интересуют, но Илюха, кивнув на ее наушники, спросил: «Что слушаешь?», и завязался диалог о музыке. Борис Иванович беседовал с Ниной Михайловной о каких-то волшебных палках, я играла с рыжей девочкой Тасей в слова. Тася грустно косилась на Гришу и загадывала: «собака», «хвост», «лапа». Я поддавалась, подолгу не угадывала.

Потом мы все-таки вышли во двор – Борис Иванович, Даша, Илюха, Гриша и я.

– Какие замечательные люди, – с чувством произнес Борис Иванович. – Нина Михайловна занимается скандинавской ходьбой! Весьма интересная дама.

Илюха пригласил всех, особенно Дашу, на концерт группы «Отцы-основатели» и ушел. Я отвезла Бориса Ивановича с Дашей домой, на Ленинский. В дороге дедушка уже не учил меня водить машину: держал Гришу на коленях и показывал ему из окна Москву, пока Даша их художественно фотографировала. На прощанье Гриша расцеловал своих разновозрастных друзей и пообещал приезжать в гости. Худяковым он это, кстати, тоже обещал, особенно рыжей Тасе. Борис Иванович и Даша вышли из машины и медленно, по очереди оборачиваясь, направились к дому. А мы с Гришей поехали в Новогиреево – мне надо было вернуть его хозяину.

Сегодняшний Филипп в переписке разительно отличался от Филиппа вчерашнего. Регулярно спрашивал, есть ли новости о Грише, и обрадовался, когда новости появились. Теперь смиренно ждал нас в Новогиреево и даже ни жаловался на то, как там серо, скучно и далеко от центра. Более того, извинился передо мной и поблагодарил за хлопоты: «Спасибо тебе громадное! И прости, что вчера так все вышло. Да и не только вчера… Что-то я уже год не в себе. А ты делаешь меня лучше. Спасибо еще раз. Приезжайте скорее, поговорим, м?» И ни одного английского слова.

В мертвой пробке на шоссе Энтузиастов у меня было время подумать, и я думала: возможно, нам с Филиппом и правда надо поговорить. Последнее время я плохо его слушала и увлеченно делала из него монстра. А ведь при всей сомнительности выбираемых им методов он в чем-то прав. Солнечная – не моя рабыня, и да, имеет право работать там, где ей хочется. В Новый год Филиппу вполне могло быть неуютно в чужой компании – тем более что я его игнорировала и волновалась в основном о Боре. Переезд – это всегда стресс, и вынужденный в особенности. Плохие отношения с родителями огорчают в любом возрасте. А развод, даже самый цивилизованный, причиняет боль. «Я уже год не в себе», – сказал Филипп. Как раз год после развода. Может быть, их с бывшей женой расставание прошло не так гладко, как он рассказывал. А Гриша ему об этом напоминал одним своим видом…

Ладно. Вот наконец и Новогиреево – и большой дом на Свободном проспекте, в котором Филипп теперь живет. Симпатичный дом, кстати. И Терлецкий парк недалеко, Грише понравится там гулять. Я припарковала Шварцмана, взяла Гришу на руки. Сейчас мы во второй раз за сегодняшний день найдем третий подъезд, позвоним в домофон, поднимемся на пятый этаж. Филипп откроет дверь, увидит нас с Гришей, и все начнется заново, с чистого листа, с чего-то хорошего. Я скажу: «Вот. Я нашла твою собаку». Он обрадуется и…

– ФТО?? – спросил Гриша, задрав бородатую мордочку.

– В общем, я поняла, что Филипп нам не обрадуется. То есть обрадуется, но ненадолго.