Час тьмы - Барбара Эрскин

некоторые с зонтиками от солнца. Она подошла к картине и оглянулась, осматривая мастерскую. Две или три картины, которые стояли лицом к стене, пропали. Убедившись в этом, Эви пошла искать мужа.

Он сидел за кухонным столом и, развернув перед собой «Таймс», допивал утренний кофе. Когда Эви вошла, он поднял на нее глаза, прищурился и, сложив газету, бросил на стол.

– Ну? Что еще?

– Где мои картины? Две с изображением пруда в Хэмпстеде и одна большая с выгулом собак. Они пропали.

– За них дали хорошую цену. Ты должна быть довольна.

Эви одолели ненависть и гнев, и она не сразу смогла говорить. Затем она произнесла:

– Они были не закончены, Эдди. Даже краска еще не встала.

– Я предупредил продавца. Он был не в обиде и обещал обращаться с полотнами аккуратно.

– И тебе не пришло в голову спросить у меня, хочу ли я их продавать?

Эдди демонстративно вздохнул.

– Мы уже столько раз об этом говорили. Твои картины принадлежат мне, и я буду решать, когда выставлять их на продажу, Эви. Писать их для меня – твоя работа. – Отодвинув стул, он встал, сложил очки и сунул в нагрудный карман.

Эви бесстрастно смотрела на него.

– Однажды, Эдди, я перестану рисовать.

– И тогда я вышвырну твоего сына на улицу. У меня ушла куча денег на обучение Джонни.

– Моих денег.

Он саркастически засмеялся.

– Хочешь оспорить это в суде? У меня есть контракт, в котором написано, что все твои работы передаются мне. И кроме того, ты моя жена.

Эви молча удалилась в мастерскую и закрыла за собой дверь. Схватив банку с красной плакатной краской, которую оставил на столе Джордж, рисовавший что-то для школы, художница бросила ее в стену. От удара крышка отлетела, и краска поползла по белой поверхности, как потеки загустевшей крови.

Глава 30

Среда, 18 сентября

В десять часов вечера Майк позвонил в дверь Шарлотте. Подождал несколько минут, позвонил снова и достал из кармана ключи; она явно забыла, что дала ему дубликаты, иначе потребовала бы их назад. Майк открыл входную дверь и заглянул в коридор. В квартире было тихо, свет не горел. Хозяйка, конечно, могла лечь спать пораньше, но казалось, что дома никого нет.

– Шарлотта! – осторожно позвал Майк. – Ты здесь?

Ответа не было.

– Шарлотта! – Майк вошел и, тихо закрыв за собой дверь, потянулся к выключателю.

Кровать в спальне была застелена. Стоя в дверях и осматриваясь, Майк заметил отсутствие косметики на туалетном столике, тонкий слой пыли на полках, слегка приоткрытые шкафы. Он подошел к ним и заглянул внутрь. Там лежала какая-то одежда, но большая часть вещей исчезла. В ванной то же самое: ни зубной щетки, ни кремов, одно только полотенце, сухое и несвежее. Где же Шарлотта? Майк перешел в гостиную и начал всерьез искать там дипломат, обшаривая каждый шкаф, изучая каждый угол, обследуя все возможные места, где его могли спрятать. Потом направился на кухню, стал открывать все дверцы сервантов и в глубине отсека для кастрюль наконец обнаружил маленький коричневый чемоданчик, накрытый полотенцем. Майк на мгновение замер, насторожился, но в квартире по-прежнему не слышалось ни звука. Достав дипломат, Марстон поставил его на стол и попытался открыть, но тот был заперт на ключ. Под ручкой между замками виднелись инициалы «Э. Л.» – Эвелин Лукас. Вероятно, у Шарлотты тоже не получилось открыть дипломат, и она, слава богу, не стала взламывать замки. Майк рассеянно смахнул полотенцем пыль с чемоданчика, поднял его и осторожно потряс. Содержимое переместилось из одного угла в другой. Дипломат был довольно тяжелым, так что, скорее всего, в нем хранилось много бумаг.

Со вздохом облегчения Майк в последний раз огляделся, недоумевая, куда подевалась хозяйка квартиры. Создавалось впечатление, что Шарлотта уже какое-то время здесь не живет. Возможно, она уехала к отцу: его квартира в Кенсингтоне всегда служила ей убежищем в грустные и тревожные дни или когда ей недоставало телевизионных реалити-шоу. По мнению Майка, вдовец боготворил дочь до неприличия. Стоило ей попросить о чем-то – и папа тут же исполнял любое желание. Ну, если Шарлотта сейчас там, удачи старику.

Майк выключил повсюду свет и пошел к выходу. Заперев дверь снаружи, он хотел было бросить ключи в почтовый ящик, но засомневался. Тогда Шарлотта узнает о его визите и о том, каким образом Майк попал в дом, а ему нужно было приготовить варианты уверток для ответа на телефонный звонок с упреками, который непременно последует, как только его бывшая подруга обнаружит пропажу дипломата. С хмурой улыбкой Майк сбежал по лестнице и вышел на улицу, где быстро скрылся за углом. Только пройдя несколько кварталов, он поймал такси и сразу же позвонил Люси.

– Дипломат у меня. Шарлотты не было дома, так что я вошел и разыскал чемоданчик.

– Что внутри? – с интересом спросила Люси.

– Он закрыт на ключ.

– А где же навыки бойскаута? Ты наверняка умеешь вскрывать замки.

Майк засмеялся.

– Подожду до дома. А может, оставлю до выходных, пока ты не придешь. Можем сделать это вместе.

Люси, похоже, колебалась, но потом ответила:

– Было бы здорово. Я с удовольствием. – Однако в голосе у нее звучали осторожные нотки.

Насколько знал Майк, Люси не появлялась в Роузбэнке с тех пор, как неделю назад они виделись в Брайтоне. Она уверяла, что у нее много материала для работы и сейчас нет необходимости приезжать в коттедж, но Майк подозревал, что, несмотря на недавнее сближение, он умудрился отпугнуть Люси. Он, прищурившись, смотрел в окно такси, которое уже почти добралось до Блумсбери.

Доехав до дома, Майк взял дипломат под мышку, заплатил водителю и вышел на тротуар. Только поднявшись на крыльцо, он заметил, что в его квартире горит свет и кто-то стоит у окна, глядя на улицу.

Июнь 1957 года

Мастерскую Эви в Хэмпстеде ограбили. Художница стояла в дверях и ошеломленно оглядывала опустошенную комнату. Стены оголились, мольберт, на котором размещалась почти законченная картина с изображением церкви, был придвинут к стене, а подрамник с полотном исчез. Пропали также альбомы с зарисовками и записные книжки, а на столе, где они лежали, остались только несколько лотков с красками, мелками и чернилами.

Дом был пуст: Эдди и мальчики уехали. Ошеломленная, Эви спустилась на первый этаж. В других комнатах все выглядело как обычно, чисто и опрятно, благодаря стараниям новой домработницы, которую Эви ни разу не видела. Прислуга в семье не задерживалась: Эдди платил гроши и не проявлял особенной благодарности за тяжелый