Час тьмы - Барбара Эрскин

о завещании. Я собираюсь продать ферму и получить деньги. – Она сдвинулась на край стула. – Должен быть способ скрыть от Эдди правду. Он не дает мне развода, а мне нужны деньги, чтобы уйти от него. Помогите мне купить дом там, где Эдди не сможет меня найти. Никогда.

Глава 31

20 сентября 1960 года

Джордж нагрянул только через четыре месяца после того, как Эви и Джонни поселились в Роузбэнке.

– Не оставляй меня с ним, мама, пожалуйста. – Мальчик, несмотря на свои пятнадцать лет, плакал. Он был в школьной форме и с одним только ранцем. – Я не понимаю, почему вы сбежали без меня.

Джордж был в школе, когда Эви наконец собралась с духом. Она сомневалась, что Эдди когда-нибудь успокоится, если она заберет с собой его сына. Из Хэмпстеда она не взяла ничего: все необходимое имелось в родительском доме. Ферму удалось продать быстро, и всего через месяц Эви перебралась в коттедж Роузбэнк. Часть оставшихся денег художница потратила на устройство мастерской, а остальное положила в банк. Впервые за целую вечность она чувствовала себя счастливой и в безопасности, по крайней мере до появления Джорджа. Эви невыразимо по нему скучала и мучилась от вины из-за того, что бросила его. Она писала ему в школу, и мальчик отвечал, умоляя разрешить приехать к ней. Отец, сообщал он, так злится, что не хочется идти домой. Совсем не хочется.

Однако можно было не сомневаться: если Джордж сбежит, Эдди последует за ним.

После нескольких месяцев вдали от мужа его бешенство и злоба потрясли Эви.

Толкнув входную дверь так, что она ударилась о стену, Эдди ворвался в гостиную с искаженным от презрения лицом. Джордж в ужасе взглянул на отца и убежал в сад.

Эви выпрямила спину.

– Как ты нас нашел?

– Даже не считаю нужным удостаивать этот вопрос ответом, – гаркнул он. – Я забираю Джорджа.

Эви сложила руки на груди. К собственному удивлению, после изначального испуга она обнаружила, что больше не боится его.

– Это Джорджу решать, – возразила она. – Если он хочет остаться, я готова заботиться о нем. А если ты будешь настаивать, мне придется предупредить сына, что я не смогу бороться за него в суде, поскольку не являюсь ему родной матерью. Ты ему об этом никогда не рассказывал, верно?

Эдди остолбенел. Он долго смотрел жене в глаза, затем сел на диван и бессильно откинулся на спинку, заметно лишившись запала.

– Это погубит мальчика.

– Именно. – Эви поджала губы.

– А Джонни? – Эдди удалось глумливо ухмыльнуться.

– Он в университете.

Марстон оживился.

– И кто платит за обучение?

– Считай, что платит мой отец, – тихо произнесла она, – оставив мне деньги по завещанию. Не беспокойся, Джонни никогда больше не будет у тебя на содержании, и я тоже. Теперь прошу тебя уйти.

И, к ее изумлению, Эдди ушел. Не сказав больше ни слова, он встал и удалился, не закрыв за собой дверь. Эви не сомневалась, что он вернется или по меньшей мере пришлет сообщение через адвоката, но, как ни странно, больше она о муже не слышала. Джордж благополучно устроился в коттедже, и Джонни, к еще большему удивлению Эви, не выразил возражений против того, чтобы младший брат делил с ним его маленькую спальню. Она поняла: хотя друзьями сыновья никогда не станут, пока они нашли общий язык, вероятно, на почве общей нелюбви к отцу. Эви перевела Джорджа в колледж Лэнсинг и, к собственной радости, в родной сельской местности Суссекса снова почувствовала страсть к творчеству.

Суббота, 21 сентября

– Значит, вот как она оказалась здесь. – Майк взглянул на Люси.

Они размышляли над записями Эви за 1960 год. Люси невероятно обрадовалась, когда в дипломате обнаружились еще три дневника, а также несколько конвертов и пакетов. В следующей записной книжке дневниковые заметки были не очень подробными и охватывали около десяти лет. Джонни получил в Оксфорде образование юриста и поступил стажером в контору в Чичестере, которая когда-то обслуживала родителей Эви. В университете юноша познакомился со студенткой Джульетт Фелпс, и вскоре после того, как он получил работу, они, к восторгу Эви, поженились. Джордж сдал экзамены за курс средней школы и отправился изучать искусство сначала во Флоренцию, затем в Рим. Коттедж, который несколько лет трещал по швам от присутствия двух юношей и их матери, стал одиноким приютом художницы, если не считать верной Долли. Каждая страница дневника дышала любовью к домработнице и невесткам. Джордж и Марджори сыграли свадьбу в Италии в 1967 году. Кристофер родился в 1972-м, а четыре года спустя в Чичестере появился на свет сын Джонни и Джульетт, Майкл.

– Вот история дошла и до нас с Кристофером, – произнес Майк, когда они дочитали книжку до конца.

– Но опять ни слова о картинах, – заметила Люси. – Эви только пишет, что у нее чудесная мастерская и достаточно времени и что она здесь счастлива. Почему же больше не упоминает о своих работах?

– Возможно, для этого у нее была отдельная записная книжка, как в более ранние годы? – Майк вынул из чемоданчика еще один дневник. Раскрыв его, он округлил глаза: – О боже. Посмотри.

Эдди снова появился в жизни Эвелин.

1989 год

Однажды в мартовский дождливый день Эви открыла дверь и увидела на пороге бывшего мужа. Волосы у художницы уже поседели, но кудри свободно спадали на плечи.

Эдди толкнул дверь и вошел.

– Где они?

– Кто? – Она была в доме одна, и приход Эдди застал ее врасплох.

– Картины. – Он схватил ее за запястье и осмотрел руку. – Вижу, что ты пишешь. Даже не пытайся отрицать. – Ее пальцы были испачканы красками, а блуза заляпана засохшими цветными пятнами. – Я встречал несколько твоих работ в галереях по всей стране.

– Вероятно, это те, что ты продал, – язвительно парировала Эви.

– Нет. Я помню каждую картину, которую продал. – Он прошел через комнату и открыл застекленные двери в сад. – Там, я так понимаю, твоя мастерская. – Не дожидаясь ответа, он зашагал под дождем по лужайке.

Дверь мастерской Эви не запирала, да и зачем. Теперь она в ужасе смотрела, как Марстон вторгается в ее святая святых.

Идти за ним не было смысла. Он всегда был выше и сильнее ее. Сейчас, приближаясь к восьмидесяти годам, Эдди набрал вес, но все еще выглядел крепким мужчиной и при желании мог легко справиться с Эви. Она наблюдала в окно, как он переносит картины, одну за одной, из мастерской в свою машину. Для всех места не хватило, и потому некоторые он оставил