Час тьмы - Барбара Эрскин

с дедушкой что-нибудь организуют для внуков в Шотландии. Кристоферу нравилось иметь весь дом в своем распоряжении. По крайней мере, так было, пока не появились проклятые полицейские с новостями по поводу Ли Понтинга. Марстон знать не знал этого человека, и поначалу он совершенно растерялся, пока полицейские не упомянули Лоренса Стэндиша и автокатастрофу. Идиотскую, бредовую автокатастрофу. При мысли о случившемся у Кристофера дрожали руки. Мужик умер, черт возьми, а дурацкая картина ускользнула. И надо же было его подручному из всех криворуких, безмозглых кретинов выбрать именно этого. Кристофер втолкнул очередную картину в машину, и хлопья нежно-голубой краски посыпались на гравий. Тупица! Не картошку грузишь! Кристофер остановился, попытался успокоиться и осторожно закрыл дверцу машины.

На пассажирском сиденье было место еще для пары картин. Он взлетел по ступеням и пробежал по коридору. В комнате еще останется несколько крупных работ. Придется нанять фургон, чтобы переместить их, но, по крайней мере, большинство произведений он увезет из дома. Кристофер снял ячейку на охраняемом складе в Саутгемптоне. Там их никто не найдет.

Дверь позади него тихо закрылась от сквозняка, дующего из коридора первого этажа. Кристофер, весь на нервах, резко обернулся. У кровати стояла полупрозрачная фигура и смотрела на прислоненные к стене картины.

Кристофер оцепенел, волоски на руках встали дыбом. Поначалу он молчал, оглядывая мужской силуэт и стараясь взять в толк, что за явление видит. Ужас парализовал его.

– Какого черта? Что вы здесь делаете? – выдохнул он наконец почти шепотом. – Убирайтесь!

Фигура не пошевелилась. Призрак неотрывно смотрел на картину. Работа маслом называлась «Церковь Христа, Черч-роуд, Хэмпстед» и датировалась 1956 годом. Она была не закончена: в углу просвечивал набросок угольным карандашом, и небо оставалось недописанным.

Несколько секунд ничего не происходило, затем, исчезая, фигура повернулась к хозяину дома. Пустые глаза смотрели, казалось, прямо сквозь Кристофера, и он узнал угловатые черты своего деда, Эдди Марстона.

Четверг, 19 сентября

Когда Люси приехала, коттедж Роузбэнк был заперт. Вынув ключ, она сунула его в замочную скважину. Ключ не провернулся, и Люси, присмотревшись, увидела, что замок сменили. Сердце у нее упало. Она прошла по тропе под окнами и, свернув за угол, направилась по лужайке к мастерской. Здесь замок тоже был новым. Люси в нерешительности постояла перед дверью, затем развернулась и медленно пошла назад к дороге. Майк больше не хочет пускать ее? Снова передумал помогать в исследованиях? Она дошла уже до ворот, когда увидела маленькую фигуру, ковыляющую по направлению к ней по улице. Это была Долли.

– Входите! – Дойдя до крыльца, старушка совсем запыхалась. Она открыла дверь и первой вошла в дом.

Люси молча последовала за ней.

Долли неодобрительно огляделась.

– Вот посмотрите, что творится, когда я не слежу за порядком. Ну все равно, я справлюсь за пару минут. Давайте сначала сварю вам кофе. Вы еще не были в мастерской?

Люси растерянно взглянула на нее.

– Долли, все замки поменяли.

– Да-да, и правильно! Мне пришлось это сделать… – Долли внезапно замолчала. – Он что, ничего вам не сказал?

Люси помотала головой.

Домработница раздраженно вздохнула.

– Вот глупый мальчишка. Просто не верится. Эта дурочка Шарлотта Футынуты вломилась в его квартиру в Лондоне и угрожала сжечь и ее, и коттедж. Сказала, что сделала копии всех его ключей, поэтому мистер Майкл позвонил мне и попросил приехать и договориться о замене замков. Представляете? Что такое? Чему вы улыбаетесь?

Люси засмущалась.

– Я подумала, он хотел избавиться от меня.

Долли поразилась и немного помолчала.

– С чего бы ему так поступать?

– Потому что некоторое время назад он выразил пожелание, чтобы я больше не приходила.

Долли подошла к раковине и стала наливать воду в чайник. Поначалу она ничего не говорила, потом наконец повернулась к Люси.

– По-моему, – медленно проговорила она, – мистер Майкл вами очарован. Он ни за что вас не прогонит. – Домработница потянулась за кружками. – Вы знаете, что он приедет сегодня? – помолчав, спросила она.

– Нет. – Люси внутренне всполошилась.

– Он нашел в квартире нашей шантажистки дипломат Эви и хочет, чтобы вы присутствовали при его открытии.

Смятение Люси переросло в сдерживаемую радость.

– Конечно. Он мне говорил.

– Представляете, украл у нахалки похищенное! – Долли одобрительно сияла. – Ну вот, вы приехали, и он тоже скоро будет. Пейте кофе, а я пойду делать уборку. Мистер Майкл пришел бы в ужас, увидев, в каком состоянии коттедж. Плотник со своей дрелью всюду насорил опилками. – Она оставила Люси на кухне и ушла.

Меньше чем через десять минут дверь открылась, и внутрь заглянул Майк.

– Я звонил тебе в дом викария, но там никто не отвечает, а мобильный у тебя отключен. – Он подошел к Люси, чуть замялся и, к ее удивлению, поцеловал в щеку. – Я очень рад, что ты здесь. По словам Долли, ты решила, будто я поменял замки из-за тебя. Извини, что так вышло.

Она сдержала улыбку.

– Повинную голову меч не сечет.

– В самом деле. – Он неловко улыбнулся. – Но, как я уже говорил, дипломат у меня. Пойдем откроем его. Ключа наверняка нет, так что придется взламывать замки. Но сначала спрошу у Долли: если был ключ, она должна о нем знать.

Ключа не оказалось. Майк нашел отвертку и положил чемоданчик на стол. Люси с Долли наблюдали, как он ковыряется в замке инструментом, и всего через несколько мгновений крышка открылась.

Дипломат был полон бумаг и запечатанных конвертов.

1959 год

Адвокат провел Эви в свой кабинет в Чичестере и, выдвинув для нее стул, взглянул на посетительницу с искренним сочувствием. На Саут-стрит за окном шумел транспорт.

– Примите мои соболезнования в связи со смертью вашей матери. Я, разумеется, знал ваших родителей много лет, и наша фирма обслуживала семью Лукас на протяжении нескольких поколений. – Он улыбнулся.

Эви кивнула, борясь со слезами. Мать нашли лежащей на кровати Ральфа. Как сказали дочери, покойница выглядела совершенно умиротворенно, с полуулыбкой на губах. Врач объяснил случившееся сердечным приступом, а ведь он предупреждал Рейчел по поводу слабого сердца. Впрочем, Эви сомневалась, что причина смерти именно в этом. Возможно, мать просто решила наконец встретиться с Ральфом. По крайней мере, теперь страдания оставили Рейчел.

– По долгу службы я обязан зачитать вам завещание. – Адвокат помолчал. – Но уверен, что вы уже знаете его содержание. Ваш отец оставил ферму вам и вашему брату. – Он взглянул на Эви. – Покойному брату. Это значит, что после смерти матери все имущество переходит к вам. – Он снова помолчал. – Вы, полагаю, замужем?

Эви кивнула.

– А супруг с вами не пришел?

Эви отрицательно покачала головой:

– Не хочу, чтобы он знал