Тайга, море и немного таинственного - Иван Басловяк

штык лопаты и вкопал по углам 4 столбика-подпорки. Вместо крыши натянул кусок брезента. Вот под него и высыпали первую добычу. Возчик Семка, слегка хлестнув мерина хворостиной, отправился в тайгу. Недалеко, видимо, растут урожайные кедры, если можно две ходки за день сделать!

Прикинув по времени, что начинать варить суп еще рано, я решил попробовать добыть из шишки орешки. Несколько штук ребристых дощечек, с ручками и без, нашлись в избушке. Взял тех и тех по паре штук. И так прикидывал, и эдак, но кроме как раскатать шишку одной дощечкой по другой, ничего не придумал. Попробовал раскатать. Не вышло. Шишка вроде как бы даже плотнее стала. Приложил силу. Шишку раздавил, но орешков не добыл. М-да. Ладно. Дождусь более компетентных товарищей, они покажут, как действовать.

…Прошла неделя, за ней другая. Заготовители уезжали все дальше и дальше в тайгу. С ближних деревьев шишку уже взяли. Теперь люди уезжали рано утром одного дня, а возвращались вечером другого. Возле избушки росла гора нешелушеных шишек, рядом – гора чешуек и пустых шишек. Только чистого ореха было немного: нашелушив мешков тридцать-сорок ореха, Бугор загружал телегу продукцией и отсылал своих вооруженных помощников в село, сдавать добытое в контору. Обратно привозили деньги и продукты.

Я теперь кашеварил в основном один раз в день – утром делал завтрак, если с вечера не сварил чего-либо, и ужин вечером следующего дня. Днем же жарил пресные лепешки, они шли вместо хлеба, и на большом противне выжаривал шишки, заставляя раскрыться плотные чешуйки. Ну а раскрывшуюся шишку с помощью тех самых ребристых дощечек уже легко освободить от орешков. Они практически сами из ячеек выпадают. Я их в мешок ссыпаю, чешуйками и обломками шишек печку топлю. Жаркое пламя получается.

На третьей неделе работы случилось первое ЧП. Пропал молодой парнишка Семен Разуваев. Был он в дальней бригаде и потерялся. Поиски результатов не дали. Через четыре дня новое ЧП: на возвращавшихся после сдачи ореха Петра и Егора напали неизвестные. Петр получил пулю в грудь немного ниже правой ключицы. Егор пальнул дуплетом картечью по кустам, откуда стрелял нападавший, и, сильно хлестнув кнутом кобылу, смог удрать. Примчался на стан, голося на всю округу. Петр по дороге умер. Вытащили мужики погибшего из телеги, положили на стол, за которым ужинали. Бугор тут же заседлал своего мерина и вместе с Егором, которому для приведения того в чувство отвесил пару оплеух, отправился на место происшествия. Конечно, нападавшего там уже не было, но его следы остались. В частности, четкие на мягкой земле отпечатки подошв легкой обуви типа кед, и капли крови на листьях куста калины. Вернулись мужчины хмурыми и озабоченными. На немой вопрос заготовителей Бугор буркнул только одно слово: «Китайцы».

Какие китайцы?! До границы с Поднебесной не меньше 700 километров. Хунхузов еще до Отечественной всех вывели. Но мое недоумение было рассеяно одним из заготовителей:

– Китайцы у нашего леспромхоза деляны выкупили и лес пилят. Наехало узкоглазых харь с сотню. И начали свои порядки устанавливать. К ним на вырубки даже проверяющие заехать не могут, и что те в тайге творят, не ведомо. В поселках, что рядом с вырубками, мужиков русских уже не осталось. Кто сбежал, кто спился. Молодежь как паспорт получает, так и вон из тайги. Бабы, оставшиеся, с китайцами живут. И уже детеныши есть. Которые считаются китайцами, но гражданство российское. Браконьерят понаехавшие, воруют. Теперь еще и бандитизмом занялись. Участковый один на пять поселков. Да и тот, мне кажется, видя такой беспредел, властями не пресекаемый, на все наплевал и ждет пенсии.

– Что делать будем? – вопрос вырвался автоматически.

– Кто тут вякает?! – взревел Бугор. – Что мы можем сделать? Желтомордые теперь целой бандой придут, нас грабить. Здесь тайга закон, а прокурор медведь. И никого не взволнует, если из двух десятков мужиков вернутся десять. А то и никто не вернется. Мало ли по какой причине люди в дебрях сгинули. Уходить надо. Загрузим все, что сможем увезти, и уйдем. Остальное бросить придется.

– Да тут шишки, не шелушенной, тонн пять будет! – прозвучал чей-то голос. – Это, какие деньги!

– Пока будем шишку шелушить, время упустим. Набегут китайцы, и нам хана. Мое слово – собирайтесь!

Четыре телеги загрузили мешками с шишкой под завязку. Лошади в одиночку их с места сдвинуть не могли, пришлось впрягаться и людям. Я с еще одним парнишкой прятал в землю продукты – консервы, банки с маслом, инструмент. То, что было в мешках, оставил в лабазе. Осталось и около трех тонн шишки.

Петра схоронили недалеко от избушки. Могилу выкопали глубокую, чтобы зверь не добрался. Воткнули в ногах покойного крест, постояли недолго и, вцепившись в постромки, покатили телеги в поселок.

Я тянул свою лямку, а в голове бродили невеселые мысли. Что-то я постоянно стал пасовать перед нахрапистыми сволочами и откровенными негодяями. Начиная с деревенских алкашей. Ушел я и даже ни одному морду не разбил. Цыгане в поезде. Много их, но меня многие мужики поддержали бы. Ведь весь поезд своей наглостью и воровством задолбали! Но нет, ушел огородами. Одного всего и приласкав. Вот теперь во главе с прожженным таежным бродягой драпаю, как и все, от китайцев-лесорубов, оборзевших на чужой земле до невозможности. Всепрощенцем я стал, что ли? Непротивление злу насилием? Блин горелый! Я на своей земле, и мне такое положение, когда наглецы и преступники чувствуют свою силу и безнаказанность, противно!

– Слышь, Бугор! – окликнул я бригадира. – Передохнуть не мешало бы.

Бугор глянул на часы, покрутил головой и указал возчику передней телеги на небольшую полянку:

– Там пообедаем и отдохнем чуток.

Варить я ничего не стал. были еще лепешки и несколько кусков сала. Единственное, чай вскипятил. Пожевали, часок подремали, расслабив натруженные мышцы. Я же подсел к Бугру и высказал свое отношение к нашему почти паническому побегу. На что он, покосившись на меня, отхлебнул из кружки чай, проглотил и произнес:

– Не хочу пулю от китайцев получить. И ни кто не хочет. Мы с ними за кедрач спорим уже который год. Какой-то чинуша продал его под вырубку. Но чтобы соблюсти видимость законности сделки поставил условие: пока в кедраче работают шишкари – деревья не пилить. Китайцы народишко терпеливый. Сначала просто в тайге встречали, пытались кулаками бригаду мою выгнать. Только не получалось. Русские мужики – в плечах сажень, кулаки с пивную кружку. Куда там до них желторожим кунфуистам. Вот только не каждый год у меня такие шишкари работали. Постепенно богатыри ушли, найдя более денежные,