Тайга, море и немного таинственного - Иван Басловяк

да и, чего греха таить, спокойные работы. А в бригаду стали приходить хилые юнцы, которые вдвоем одной колотушкой по дереву бьют. Да бомжи с алкашами или зэки бывшие. Этому контингенту главное лишь бы кормежка была. А что по завершении сезона за орехи получат – пропьют в течении месяца. В этом году совсем беда с работниками. Только за счет того, что шишка богато уродилась, мы ее столько собрали. А ведь только треть кедрача освоили. Но китайцы, видимо, указание получили от своих начальников. Или того чинушу, что порубочный билет подписал, появилось опасение, из кресла должностного выкинуть могут. Вот китаёзы и начали войну. Сначала парнишку молодого украли, запытали до смерти и на кедре повесили. Я его нашел, но никому не сказал. Не хотел панику поднимать. Сам его похоронил. Эх, неправильно сделал! Надо было еще тогда свернуть работу! Не свернул. И получил второго мертвеца, Петра. Я с ним четыре сезона шишковал. Долбаные китайцы! Мразь ползучая!

Бугор тяжело вздохнул и отвернулся. Я же отхлебнул из кружки уже подстывший чай и задал вопрос:

– И что думаешь дальше делать?

– Не знаю, – глухим голосом ответил мой собеседник. – Обращаться в ментовку бесполезно. Им, как я понял, команда дадена на все художества китайцев не обращать внимания. Одно остается: получу деньги, отчитаюсь за продукты и лошадей, выплачу мужикам их доли и уеду. Не могу смотреть, как мою тайгу уничтожают. Я ведь здесь лесником работал. А потом умники столичные решили, что много денег на лесников уходит, и нас сократили. А теперь совсем из тайги, считай, выгнали. Эх-хе-хе-е!

* * *

В поселок приехали к вечеру следующего дня. Лабазник встретил нас фальшивой улыбкой и быстрыми тревожными взглядами. Бугор подошел к нему и стал что-то говорить. Тот разводил руками, пожимал плечами, делал жесты, явно говорящие, что он ни чем помочь не может.

Бугор подошел к нам и буркнул:

– Крыса амбарная! За нелущеную шишку вообще копейки дает. А где я ее лущить буду? Даже если место найду, то расходы сожрут практически всю выручку. Сучий сын! Деваться некуда, придется за его цену сдавать. А! Пропади оно все пропадом!

Выматерившись, Бугор вновь подошел к блестевшему хитрыми глазками лабазнику. Потом повернулся к нам и крикнул:

– Заводите телеги во двор!

Лабазник распахнул ворота, и возчики завели телеги внутрь. Там под навесом нашлись большие сетчатые ящики на колесиках, в которые после взвешивания высыпались из мешков шишки. Процедура долгая, тем более лабазник так и норовил обмануть. Но обозленный донельзя Бугор пообещал хитровану оторвать голову, и тот угомонился. Вроде бы. В наступивших сумерках при слабом электроосвещении контролировать его стало сложнее.

Наконец процесс был завершен. Лабазник и Бугор уединились внутри склада. Долго щелкали костяшки счетов. Наконец Бугор вышел из склада с большим кульком денег. К нему подошел Егор с сумкой, где хранились ранее полученные. Народ подтянулся поближе, началась выдача заработанного. Сначала Бугор назвал общую сумму заработанных бригадой денег. Потом вызывал людей по списку, называл оговоренную долю и сумму к выдаче, что Егор и производил. Расписавшись в ведомости, человек отходил в сторону, пряча деньги в карман или за пазуху. Многие тут же уходили. Магазин водку еще продавал, и жаждущие спешили затариться. Я получил свои деньги перед Егором. А после и он сунул толстую пачку потрепанных купюр во внутренний карман брезентовой штормовки. Оставшиеся купюры, не считая, сунул в поясную сумку Бугор. После получения расчета нас уже ни что не связывало, и я пошел сначала в магазин, а потом в поселковый Дом приезжих. У дежурной попросил кружку кипятка, заварил чаю, поужинал и лег спать. Вот только уснуть не смог: бывшие шишкари закупили много водки и, видимо, в ускоренном темпе торопились ее выпить. А где пьянка, там и песни! Разгулялись мужики, благо, больше постояльцев в Доме приезжих небыло. Устал я сильно, потому все-таки провалился в сон.

Проснулся я от женского визга и последовавшего за ним хохота. Так, дошло дело до местных путан. Только откуда они здесь? Поселок, ведь! На одном конце пернешь, на другом начнут орать, что обосрался. Побоятся местные так подставляться. Значит, приезжие. Кто-то для собственного пользования привез шлюх, а они на халявную водку повелись и своих фрахтователей кинули. Да и хрен с ними. Я повернулся на другой бок и попытался уснуть. Но не тут-то было! В коридоре послышался топот многих ног, обутых в тяжелую обувь. Я понял, что сейчас начнутся разборки, и стал одеваться.

Битва вышла знатная, но я в ней участие не принимал. Интереса не было. Потому сидел на табуретке возле платяного шкафа и ждал, когда бойцы утихнут. Но складывалось впечатление, что с каждым полученным тумаком получивший его обретал новые силы. Вскоре кого-то выкинули в окно вместе с рамой. Этот подвиг был встречен радостным ревом. После которого в хлипкую стену, отделяющую мою комнату от соседней, с интервалом в несколько секунд врезались два тела. И стена рухнула на мою кровать. Да, явно строили сей Дом приезжие халтурщики-шабашники с Кавказа. Торговать умеют, мозги запудривать – тоже. А вот строить не умеют. Или не хотят. Даже для себя, для своих соплеменников. Стоит только Спитак вспомнить. Толчок землетрясения – и от города сплошные развалины. Не выдержали жилые дома, возведенные местной строительной организацией: цемента в растворе, плиты скрепляющем, практически небыло! Зато загородные дома, куда уворованный цемент ушел, устояли! Ну а что говорить о деревянной халупе сарайного типа? Тут гвоздь забил, там не забил. Простоит до того времени, как шабашники деньги получат и успеют уехать – вот и славненько.

Этот дом, судя по обветшалому виду, простоял гораздо дольше, чем планировалось. На мгновение драка затихла. Но кто-то проорал:

– Как по нашей лесосеке пробежали гомосеки! – и она вспыхнула с новой силой.

Я решил уйти из общаги от греха подальше. Приедут местные блюстители порядка, и разбираться, кто прав, а кто виноват, не будут. Мне же сидеть в каталажке с похмельными нет желания. Вот только достану из-под кровати свой рюкзачок, и уйду.

Сунулся под кровать, и тут случилось короткое замыкание в розетке на упавшей стене. Дуга получилась сильная, я даже «зайчиков» хватанул и непроизвольно закрыл глаза. Тут же почуял запах дыма. Стена была оклеена обоями, местами уже отставшими. Вот они и загорелись. А мои глаза все еще не восстановились. Я пошарил рукой, надеясь нащупать свои вещи, но тут лицо лизнул язык пламени, а дым стал гуще. Пришлось срочно из комнаты убираться, что с закрытыми