Развод по-еврейски - Соня Дивицкая

это ни о чем не говорит. Только женщина, которая попала под магию своего мужчины, только она может наслаждаться, глядя на его шею, на его ухо, на его линию бровей, на лоб его, высокий, умный или наоборот – узкий, как у неандертальца. Кому-то нравятся гиббоны, кому-то нравятся атланты, Тамаре вдруг на ровном месте понравился Маленький мачо. Как с ней такое приключилось, что там, где у нее щелкнуло – мне все равно, я ему свои пальцы сжимать не давала, я об него бедром не терлась втихаря от жены. Для меня этот Маленький мачо – просто выдрипистый капризный мужичок с большими амбициями и слабыми нервами.

Лично мне больше нравится Витя. Доброжелательный, кокетливый, ленивый, слегка небрежный, высокий, кстати, и всегда на расслабоне. Но… коротышки правят миром. Инстинкт заставляет мелких самцов быть проворнее слоников, реагировать быстрее, прыгать выше, хватать больше, кадрить лучших женщин… Маленький Мачо позвонил Тамаре сразу же, как только просмотрел фотографии.

Кстати… Вы спросите Катю, жену, с которой он прожил те самые роковые десять лет… Спросите жену, что она видит, глядя на то же самое фото, от которого тащится любовница.

– Ну… что я вижу… – Катя скажет, – что я вижу… Красавчик он у меня. Наш пострел везде поспел. Ну, и потом, это же я его так удачно сняла, поймала ракурс…

Вот и все, несколько дней будет она обрабатывать лучшие кадры и не увидит на них то, что заметит Тамара. Потому что сыта, потому что наелась этим счастьем и этими закидонами, потому что ей тоже хочется чего-нибудь новенького, просто на новенькое у нее нет времени, она занята, у нее интересная творческая работа и маленькая дочка, ей некогда развивать свои эротические фантазии. Так что не надо, девушки, не надо кричать «горько» на серебряных свадьбах, на серебряных свадьбах нужно объявлять минуту молчания.

Так вот… С минутой молчания я погорячилась, извините. Так вот, он позвонил, сказал, что ждет ее на набережной, и Тома поскакала. Как два бычка они понеслись на красное. Нет, как два быка на красное это слишком романтично, я за реализм. А реализм был в том, что муж в командировке. Муж был в командировке, и все про это знали.

Витя застрял возле полумертвого шефа, и было ясно, что спасти человека не удастся, но бросить умирающего он тоже не мог. И пока его коллеги грабили фирму, уверяя себя, что не воруют, а готовят для семьи подушку безопасности, Витя торчал возле старого больного человека, потому что тот не хотел никого видеть кроме Вити. Хотя… если уж честно, к этому старому деду никто кроме Вити и не спешил. Благодарность!.. Вот за что мне понравился Витя, он помнил тех, кто когда-то сделал ему добро.

Умирание шефа и бизнеса растянулось почти на лето. Витя все это время летал в командировки, то к шефу в больницу, то в другие места по делам и долгам фирмы, дома он появлялся урывками, предупреждал жену, что с деньгами будут проблемы, но Тома ничего не слышала. Кормила, улыбалась и отсыпалась. Она вообще не очень хорошо соображала в эти дни, сама себя не очень помнила, но помнила, что было хорошо.

В эти жаркие дни на исходе августа бедная Катя перехватила то самое смс своей подруги, с интимным фото, и побежала драться в дом на пристани. Ее успокоила свекровь, Кэт была не первая девушка, которую проворная женщина приводила в чувство после проделок своих сыновей. У нее было два сына, Маленький мачо и его старший брат, их мать привыкла убирать за ними надоевшие игрушки и утешать всех, кого они оставили в ее огромном доме: старых собак, брошенных девушек, жен, детей… Мама успокоила Катю, сказала, что «потаскун, весь в отца», и просила подождать, «пока наш мальчик перебесится».

С июля по октябрь бесился мальчик, три месяца Тамара не вылезала из постели, со своим Маленьким мачо она с удивлением узнала, что никакая она не бомба, а самое настоящее бревно. Бревно, которое уверено, что оно огонек.

Она показывала ему, и не без гордости, свои игрушки и костюм медсестры, каблуки для стриптиза… Маленький мачо рассмеялся и попросил выкинуть этот цирк. Оказалось, что до встречи с этим маменькиным сынком Тамара не имела понятия, что такое вообще заниматься любовью. Нет, я не собираюсь тут выкладывать подробности, это тоже бесполезно. Погружаться в чужой оргазм такое же безнадежное дело, как объяснить современным детям вкус советского пломбира.

Опять пломбир!.. В последнее время я что-то часто вспоминаю настоящий пломбир, который мы ели в детстве, меня заклинило на советском пломбире, мне снится его запах, даже не знаю, что бы это значило по Фрейду. Психологи сейчас быстро нам расскажут, к чему меня преследует пломбир. Да просто жутко хочется нормального мороженого, прошла все магазины – не могу ничего достойного найти. В Италии, в каком-то небольшом кафе мне попадалось что-то подобное… Неважно, речь про Тамару.

Все, что ей нравилось раньше, оказалось ерундой, как это часто бывает, когда встречаешь новую любовь. Все, что Витя считал интересным, оказалось фальшивкой как ресторан для туристов. Посуда, свечи, музыка, антураж, все там круто, а еда так себе. Если попробуешь вкусное, настоящее в каком-нибудь маленьком ресторанчике для своих, в понтовые места уже не хочется.

В конце октября вернулся Витя. Боже мой, как мне его жалко… Когда Тамара сравнивала Витю с рестораном для туристов, мне казалось, что она ошибается, что он не такой уж поверхностный, он может быть сильным… А впрочем, ей виднее, она жила с ним десять лет, и ей виднее.

Вернулся Витя без копейки денег. Шеф умер, без его подписи фирма не имела смысла. Наследники дрались, сотрудники тянули кто что мог, только Витя в эту свару не полез. Он не стал ничего выгрызать у вчерашних друзей, возможно, надеялся, что шеф ему оставит что-то по завещанию, шеф не оставил Вите ничего. Так часто, довольно часто случается у богатых и бестолковых, они уверены, что люди отдают им свое время из любви к искусству. Они считают, и вполне серьезно, что все безумно счастливы на них работать. Шеф вообще не написал никакого завещания, и Витя наш не догадался привести в больницу адвоката, не подсунул умирающему деду какую-нибудь бумажонку, а скорее просто не захотел. Все считали его грязным человеком, за это увлечение бабами, но в денежных делах он был гораздо более щепетильным, чужое брать не стал.

Витя пытался объяснить своей жене, что им придется поменять квартиру, роскошные апартаменты в центре нужно поменять на что-нибудь нейтральное, и отменить отпуск, и вообще придется временно ужаться, пока он не придумает себе доход.

– У нас нет денег? – улыбалась Тома, и он ее улыбку принимал за одобрение, за поддержку.

Ах, Витя, Витя, милый человек… Я вообще не знаю, как он попал в директора? За что ему платили? За хитрость, за умение контачить с кем угодно, по блату или за дружбу с шефом, за что угодно он получал свои деньги, только не за бизнес. Бизнес Витя делать не умел, зарабатывать с нуля ему не приходилось, без денег он поник, от его игривой сексуальности мало что осталось. И теперь ему не хотелось ничего новенького, наоборот, хотелось старенького, хотелось, чтоб жена была в простой ночнушке, чтоб никаких костюмов, никакой спецтехники, включить старый джаз, уткнуться в родное, уснуть… Они засыпали как два щенка под одеяльцем, Тома гладила своего извращенца по лысеющей макушке, «все хорошо, все будет хорошо» она повторяла, а ей на самом деле было все равно, как будет.

Ее любовник, наш Маленький мачо, вернулся к жене, то есть к Кате. Ему сказала мама, маленькая проворная женщина: «Иди домой, к жене, хоть отоспишься», и он пошел к жене, и спал действительно