Развод по-еврейски - Соня Дивицкая

Тамара, идеальная жена, с мужем она никогда не спорила. Тома, Тома, выходи из дома… Она была моложе Вити лет на десять, кажется, она привыкла, что он старший, он умнее, он директор, и всегда с ним соглашалась. Витя говорит «чего-то новенького хочется», Тома кивает – да, конечно.

На этот случай у нее было два костюмчика любимых: халатик медсестры и плащик проститутки. Плащик особенно заводил ее мужа, она надевала его на голое тело и отправлялась в магазин или в кино, или просто гулять вечерком. Витя любил иногда сесть в кафе на шумном проспекте, выпить немножко, посмотреть на мужчин, которые разглядывают длинные ножки его жены, а потом в такси на заднем сиденье расстегивать ее развратный плащик.

В секс-шопе семейка прикупила все, включая резиновую бабу. Резиновая баба не понравилась Томе, все игрушки она приняла, даже наручники с плеткой, а на резиновой бабе случился сбой. Да, да, все как у Маршака: «Старушка довольна, а пудель не рад, и просит подарки отправить назад».

В постели с мужем все ее коронные номера напоминали скорее не секс, а танцевальное шоу. Она старалась, она слишком хотела угодить и потому никогда не теряла голову. Это она поняла потом, позже, когда встретила новую любовь.

А Витя все не унимался, скучал, как многие сотрудники всемогущих монополий, которым хлебушек дается без особого труда.

– Это я потом поняла, – соображала Тома, когда мы с ней прогуливались по берегу. – Мне просто нужен был другой какой-то человек. И чтобы Витя ничего не знал.

Объект появился случайно, на Новогоднем корпоративе, где Витя собрал свою фирму. Среди прочих сотрудников был новенький менеджер. Тамара танцевала с ним примерно так же, как в стрип-клубе, только в одежде. Она немножко наклюкалась, и этот менеджер был тоже в хорошем настроении. Его тихая жена забилась в уголок и не мешала веселиться.

Витя… Я помню его неудобную старомодную привычку решать вопросы в ресторанах… Он с кем-то разговаривал, но краем глаза наблюдал за этой ламбадой и пару раз шутливо погрозил своему менеджеру. Рядом с Томой этот мальчик, конечно, уже не мог остановиться, шутил, что шеф его уволит, и что ему на это наплевать. Когда подъехало такси, он потащился Тому провожать, на улице они стояли как две влюбленные мартышки, вытягивая губы в трубочку.

– Поехали к нам в гости! – приглашала Тома и просила мужа, – Витя! Витя, пожалуйста… Ты не устал? Разреши! Я хочу пригласить этого мальчика!

– А ничего, что я тут рядом стою? – не выдержала скромная жена.

– Ну, хорошо… – улыбнулась ей пьяненькая Тома. – Давай и ты с нами.

Тут почему-то вдруг наш дорогой гостеприимный Витя неожиданно почувствовал легкое недомогание. Он рассадил всех по машинам и отправил сотрудников спать. После праздников он уволил этого менеджера, но не из ревности, конечно, а потому что тот «вообще не тянет». И вскоре стало вовсе не до ревности и глупостей, у Вити начались серьезные проблемы на работе.

Шеф заболел, тот самый человек с портфелем, заболел серьезно. Он больше не мог ставить свою подпись за деньги, и все дела затормозились. Витя, наш милый добрый Витя, организовал шефу клинику в Израиле, и оказалось, что везти туда больного некому, дети, жены, друзья человека с портфелем куда-то испарились, и полетел с ним Витя, на все лето, в самый разгар отпусков.

Тома осталась одна, конечно, позвала подружек на свой ферганский плов. Я, кстати, ей сказала, что они его забыть не могут.

– Вспоминали мой плов? – обрадовалась Тома, – Правда? Еще бы, они от плова моего стонали. Когда Витя уезжал в командировки, я всегда приглашала… Кастрюля влет!

Самые жаркие дни компания рекламного агентства проводила у реки на пляже. Солнце, беседка, вино, шашлычок, музыка, дети играют… Одни друзья уехали, другие подъезжают… И все фотографы, и все модели, молодые и красивые, снимают, снимают, снимают друг друга, пополняют базу летней темой.

День проходил в бесконечной женской болтовне про мужей, про любовников, про свекровей… Муж, любовник, свекровь – вот он, бермудский треугольник примитивных женских интересов. Девочки убегали из семьи на реку и до самого заката там скрывались, в тени под каштанами, строили глазки загорелым спортсменам с волейбольной площадки и мечтали замутить маленький летний романчик. Легкий флирт с мужчиной на соседнем полотенце был для девчонок темой дня. Всем надоели мужья, всем хотелось влюбиться, хотя бы на недельку, и обратите внимание – все они, эта шумная стайка гиен, кинулись на Тому, когда она вдруг реализовала их же собственные эротические мечты. Ничего удивительного. Все обезьянки хотят сорвать банан, но горе той мартышке, которая сорвет его первой и слопает у них на глазах.

В эти летние дни Катя, Кэт Свит Фото, получила заказ на рекламу казино. Зубастенькая в круглых очках на тот момент была секретарем в агентстве, она оповестила компанию:

– Народ! Завтра все снимаемся у Кати! Стиль – гангстерская вечеринка! Костюмы ищем сами!

Какая прелесть! Тома сразу согласилась быть главной моделью, и они вместе с Катей собирали по городу винтажное барахло, чтобы сделать из Томы девушку Гэтсби. Катька всех нарядила, а сама в пляжных шортиках расставляла мизансцену и свет.

Почему она позвала мужа на эту съемку? Да просто у нее не было денег на хороших моделей. Обычное дело позвать на съемку кого-то из друзей, не первый раз она приглашала сниматься своего фотогеничного мужа. Кэт только начинала работать в агентстве, в отличие от прочих у нее хоть что-то получалось, но снимала она в основном для местной рекламы или частные фотосессии все в тех же подсолнухах. А тут вдруг подвернулся интересный заказ, и, разумеется, она хотела сделать хорошо. Ее муж, изящный, черноволосый, на роль мафиози вполне подходил. Острый нос, яркие глаза, они казались мне пустыми, но девочкам нравились. Темненький, нервный, он удачно монтировался с нежной блондинкой. Кэт была рада, что так легко и удачно собрала себе пару.

Тома давно была знакома с этим Маленьким мачо, но флирта между ними не было. Она посмеивалась над его привязанностью к большим машинам, как многие мелкие мужички, он выбирал тяжелые танки и часто их менял. Флирта не было и на съемке.

– Вы слишком много ржете, – говорила Кэт. – Нам юмор не нужен, сделайте мне отношения.

Нет, она не думала, что это может быть опасно. Заказ она расценила как свой личный шанс, сеть казино, публикация на сайтах, в мужских журналах, ей нужно было снять так, чтобы ее фото запомнилось. Она объяснила, что хочет поймать душевный момент, но два часа работы прошли впустую. Катя просматривала материал и спокойно отмечала – кадр мертвый.

Муж устал, разорался, вспотел, расстегнул жилетку, сорвал галстук, снял крест, большой золотой крест, который ему для костюма повесили, он все это начал срывать и ругаться на Катю.

– И тут меня удачно тюкнуло, – вспоминала Тома. – Я тоже сняла свой браслет. Браслет был у меня под золото, большой, фальшивый конечно, реквизит. Я снимаю этот браслет и кладу ему в руки, на ладони кладу ему, типа: «На – забирай, делай ставку». И Катя заорала – молодцы! И щелкает, снимает, ей понравилось…

Получился сюжет: красотка отдает мафиозо свои драгоценности, чтобы он отыгрался. Всем понравилось, заказчику тоже.

Отснятое Кэт отправила Томе, так всегда она делает, чтобы модель себе в портфолио могла выбрать лучшие кадры. И как случается с нами все чаще в последнее время, эстетику момента мы начинаем замечать задним числом, не в жизни, а в галерее фотографий. Тома разглядывала Маленького мачо, вспоминала его руки, прикосновенье, голос, и удивлялась, какой же он…

Какой он? Нет, я даже загоняться не хочу на эту тему. Нам наплевать, какой он, потому что будь он хоть из золота, нам