Развод по-еврейски - Соня Дивицкая

перетаскивание камней всего лишь игра, жестокая, глупая, но все же игра. Хотя на самом деле, конечно, никому не известно, что думала немецкая овчарка, людям все еще трудно понять, как размышляют животные. Еще сложнее понять, что думали садисты-надзиратели на Голом острове, когда привязывали изнуренного человека висеть всю ночь с закрученными руками мордой вниз над смертельно вонючей выгребной ямой. Ни в какой голове не укладывается, как такое вообще может быть в красивой стране, на красивой планете, посредине такого роскошного сверкающего моря.

Меньше всего мне хотелось думать об этом на море, в отпуске, глядя на нашу красивую далекую бухту, но, как назло, я это вспомнила. Да! Я ужасно впечатлительная, а эти две шалавы, Блондинка и Барменша, сбили мне настройки. Я посмотрела на горизонт и заткнулась, не стала мужу говорить про издевательства и выгребную яму, я рассказала ему только про собаку.

Мы решили подняться на макушку острова, к часовне, надо же нам было ударить в колокол и сделать селфи. Жаль, флага не было, я готова была водрузить. Слава богу, я доплыла до своего острова и до финала этой истории, и сейчас объясню, почему все время была такая злая.

Я была жутко злая на своих соседок, Блондинку и Барменшу, потому что девочка, дочка Блондинки, которая пропала два дня назад, была на этом острове. Мы нашли ее в этой часовне, на полу она лежала, и у нее не было сил выйти на солнце. Два дня ребенок лежал на мокрых камнях, без воды, без еды, без спальника, без одеяла, в шторм, в холодную ночь. Она увидела нас и заплакала.

У нее была температура, она была горячая и дрожала, у ребенка был стресс дичайший. Во время шторма волны накрывали остров почти с головой, вода заливала часовню, девочка боялась, что ее смоет как букашку, она догадалась подняться на лестницу к колокольне, сидела там всю ночь, пока не стихло.

Мы дали ей воды и персик, она поела, но не могла нормально объяснить, как ее сюда занесло. Никаких следов насилия на ней не было, только царапины от камней. На остров она приплыла сама, почти пять километров, четыре с половиной, от которых меня трясло, эта тоненькая девочка в одиннадцать лет смогла сделать в одиночку. Я у нее спросила:

– Зачем ты поплыла одна? Могла бы с нами…

Девчонка мне не отвечала, мы посадили ее в наш катамаран, закутали в футболку и скорее поплыли на берег. Я боялась, что ей станет плохо на обратном пути, и шутила немножко, на нервной почве:

– Ты что, играла в Робинзона? Ты думала, что тут тебе необитаемый остров?

Он кивнула, но не улыбнулась.

Я волновалась, девочку нужно было срочно отправлять в медпункт, вы знаете, что ребенка очень нежный организм, для взрослых обезвоживание пару дней не значит ничего, а для ребенка, да еще после физической нагрузки, это может быть очень опасно. Мы с мужем вместе нажимали на педали и вернулись к берегу так быстро, как будто пробежали по воде пешком. Мы сразу, еще в море, вызвали скорую, и девочку увезли в больницу, а потом, когда ее сумасшедшая мать отвизжалась, выяснилось еще кое-что.

Девочка действительно решила жить одна как Робинзон. Так же как мы она собралась на этот остров с часовней, только сосны с соседнего утеса сбили ее с толку, она подумала, что островок зеленый. Девочка видела, что мы выплываем в бейсболках, и тоже надела. Когда мимо проходили катера и лодки с рыбаками, она отворачивалась, так что никто ее лица не видел, никто из того десятка людей, что встретились ей на первом километре от буйков, не подумал, что в воде ребенок, она проскочила. Это был ее первый заплыв в море, до этого она тренировалась только в городском бассейне, и с тренером еще, на тех Мальдивах.

– Как же ты плыла?! Одна?! – я не могла поверить, что этой маленькой девчонке было не страшно.

Не страшно было ей, плыть в море было не страшно, маленькая глупенькая девочка, одиннадцати лет, которая росла на бабушкиных сказках, не боялась моря, она боялась маминого любимого Садиста. Дите считало, что плывет на остров, чтобы спасти свою ненормальную мать.

Накануне дочка Блондинки подслушала разговор своей матери с подругой, девушки, как обычно, громкость не убавили. Блондинка сообщила, что собирается снова вернуться к Садисту, потому что Садист обещал купить ей ту самую элитную квартиру, которую она хотела. Блондинка говорила, что она еще подумает, но если Садист действительно готов оформить эту квартиру на ее дочку, тогда она забирает заявление из полиции и разводиться не будет, она вернется к Садисту, это было его условие.

– Недолго ты будешь жить в той квартире. В следующий раз он тебя убьет.

Так сказала Барменша, и девочка это услышала.

– Ради дочки! Я не смогу никогда купить ей такую квартиру в таком районе! Это ей на всю жизнь!

Блондинка говорила слишком громко, убеждала себя, вероятно, она не беспокоилась, что дочь ее слышит.

С девочкой, кстати, все было в порядке, в больнице ее положили под капельницу, приехала мать, и тогда мы с мужем отправились в отель. Барменша предложила выпить где-нибудь, отметить счастливое спасение, но я сказала, что мы страшно спешим, я больше не хотела ее видеть. Мне нужно было поскорее забыть и эту дуру, и ее побитую подругу, и смелую, несчастную девочку, которой на фиг не нужна ни эта сраная элитная квартира, ни Мальдивы, ни чужой маньяк под боком.

Я говорила вам, что не люблю истории про абьюз. Не люблю, потому что они не кончаются, невозможно сказать, что будет дальше с этими женщинами, нет гарантий, что после всех страданий эта бестолковая Блондинка не побежит сама к своему садисту. Я не хотела больше ни минуты об этом думать, покидала вещи в чемодан, чтобы утром пораньше проснуться и скорее выехать домой.

После заплыва, после всей этой нервотрепки мы с мужем жутко проголодались, горячего жареного мяса нам захотелось, и мы пришли в один дешевый тихий местный ресторанчик, где крутятся на вертелах молоденькие поросята. Аромат разносится за два квартала, за столом сидят местные старцы и неспешно покуривают. Ресторанчик стоит на утесе, чуть выше набережной, с террасы видно море и наш островок. Вдалеке на закате в розовых лучах он снова стал заманчивым и золотистым.

Мы заказали себе поросятину, салат из розовых мясистых помидоров, теплые лепешки, печеный острый перец и бутылку местного вина. Я была жутко голодная, до озверения голодная особь женского пола, и мне не жалко было поросенка, я смотрела ему в морду, в его пустые обгоревшие глаза, на его обуглившийся пятак, и никакой живой души не видела в этом куске мертвой плоти. Это был просто кусок печеного мяса, и мне это мясо нравилось, оно было сочным и пряным, с нежным пикантным жирком и хрустящей золотистой корочкой. Нас обслуживал огромный, неторопливый, как в пластилиновом мультфильме, официант.

– Приятного аппетита, – он нам пожелал. – Наслаждайтесь.

Как вернуть былую страсть

Все знают этот анекдот, он старый. Смешить не собираюсь никого, просто напомню. Жена лежит в противогазе рядом с мужем. Муж ноль внимания.

– Дорогой, ты ничего не замечаешь?

Он присмотрелся:

– Прическу, что ли, новую сделала?

И это не смешно. Это правда. Это как раз та самая горькая правда, с которой не поспоришь. Опыт показал: мужчина реагирует острее на новую женщину при прочих исходных данных. То есть? То и есть. Серьезные люди проводили эксперимент. Построили в шеренгу десять красивых девушек и наблюдали, как на них отреагирует мужчина. При этом обеспечили одно условие: девять женщин были с ним знакомы, а десятую он видел впервые. И что? Замерили мужчине что-то там, я уж не помню, какие именно показатели, давление, пульс, и выяснилось, что