Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

летел, невозможно было идти. Мы оба спрятались под козырьком магазина и разговорились… Ох, девочки, спасибо вам огромное за то, что нашли портрет! Вы не представляете, что это для меня значит! Такой привет от Коли, такая радость…

Месяц назад мы вручили ей картину художника Шишкина, состоящую из нескольких картин поменьше, а потом познакомили с Петром Федоровичем Нагинайло. Он ликовал, взял у Марины Игоревны подробнейшее интервью и засел за новый фильм про Шишкина. Коллекция музея в Сухих Прудищах пополнилась двуспальной кроватью (это было непросто), тряпичным слоном и парой портретов молодых людей (а Геннадия Козлюка с бородой я оставила себе). Мария-Магдалина Андрющенко в свободное время рисовала для музея сайт и между делом разблокировала юзера Нагинайло на ютьюбе.

– А Маруся скоро приедет? – спросила Антонина. – Вроде должна была в семь. Пора трубочки делать или не пора?

20 марта Марусе исполнилось 20 лет, но с нами она пока отметить не успела – то к родителям ездила, то встречалась с проклятым Игорем Валерьевичем, который на день рождения подарил ей очередную истерику в стиле «зачем я тебе нужен такой женатый». Два часа она его успокаивала, а потом плакала дома и писала мне в ватсап: «Почему все опять так сложно! Почему он меня даже не поздравил!» Внутри меня все клокотало, и я переслала ее сообщение сестре Антонине с комментарием «Может, потому, что он мудак?». Тут оказалось, что отправила я его не лично Антонине, а в наш общий с Марусей чат «Поклонницы творчества Шишкина». Поняв свою ошибку, я сразу удалила сообщение, но Маруся успела его прочитать и написала: «Ок, спасибо. Есть о чем подумать». И думала несколько дней молча. Утром 27 марта в чате появилось: «Девочки, хочу сегодня заехать к вам часов в 7 и напечь блинов на пиве, ок? Ничего не готовьте плз». Мы с Антониной обрадовались, купили пива и достали вафельницу. Ничего не готовить, кроме вафельных трубочек – это мы можем себе позволить.

И вот Маруся опаздывала, Марина Игоревна рассыпалась в благодарностях по поводу картины, Кузя на краю кухонного стола делал уроки, Гриша с Зайкой мирно спали на синем диванчике, а Антонина развлекала попугая Исаича, который решил прогуляться по столу и дойти до блестящей сахарницы. Я испытывала по поводу всего этого смешанные чувства – тревогу пополам с тихой радостью. И чтобы больше радоваться и меньше тревожиться, начала готовить для будущих вафельных трубочек начинки: сладкие, несладкие, со сгущенкой и белковым кремом, паштетом и творожным сыром. Со всем, что нашлось в холодильнике, кроме пива, которое нельзя было трогать.

В половину десятого, когда мы уже испекли примерно миллион трубочек, а Марина Игоревна, в последний раз поблагодарив нас, отправилась домой на «Щелковскую» любоваться портретом, в домофон позвонили.

– Это я, – сказала Маруся совсем детским голосом. – Ничего, что поздно?

Она вошла в Нехорошую квартиру заснеженная, замерзшая и какая-то заторможенная. Сняла сапоги, осталась в куртке – огромной, в четыре Маруси. Поставила ноги носками внутрь и обратилась ко мне с удивлением:

– А я с Игорем рассталась…

Стараясь не выражать восторг слишком бурно, я стащила с Маруси мегапуховик и отвела ее на кухню, к Антонине, Кузе, зверям и вафельным трубочкам.

– Садись, поешь, – скомандовала я.

– А блины? Опять без блинов? – расстроилась Маруся.

– Завтра испечешь, – отрезала я. – Как раз начинки много осталось. С наступившим тебя днем рождения!

Антонина, услышав про день рождения, сбегала в мою комнату и принесла оттуда подарки – этюдник, набор красок, кисти в кожаном чехле и кучу холстов разных размеров. Все дорогущее, узкоспециальное, заказанное под диктовку сопротивляющейся Маруси еще в начале марта.

– Ага, – сказала Мария-Магдалина безучастно. – Спасибо.

Ну ничего, позже обрадуется.

Антонина пошла укладывать Кузю и попугая спать, я положила Марусе на тарелку веер вафельных трубочек с разными начинками, налила чаю. Подумала, сходила в гостиную, нашла последнюю оставшуюся бутылку Бориного бордо, налила еще и вина в бокал – синий, как у Моники из «Друзей».

Маруся ела с аппетитом, трубочки хрустели, вино закончилось первым.

Вернулась Антонина, села со мной рядом, напротив Маруси, поставила подбородок на кулак. Мы честно ждали.

– В общем, – сказала Маруся, дожевав, – вы были правы. Насчет Игоря.

– Слышала? Хорошо-то как, – обратилась ко мне Антонина.

– Приятное чувство, – согласилась я.

Маруся засмеялась громко, с удовольствием, даже фыркая. А потом произнесла фразу, которую мы никак не ожидали услышать:

– Знаете о скандале с Уткиным? Вот из-за него-то все с Игорем и вышло.

О скандале с Уткиным я не знала вообще ничего, а сестра Антонина слышала отголоски, но понятия не имела, при чем тут Маруся и тем более Игорь. Пришлось нашей гостье рассказывать все с самого начала.

– Уткин – звезда нашего института, – начала Маруся. – Лучший преподаватель живописи, талантище, настоящий художник. Все мечтают учиться у него, и я тоже. На последних курсах так и должно было быть, а пока я попала к Игорю… Неважно. Короче, Уткина стали из института выживать. Кому-то наверху это было выгодно, и ректорат решил не сопротивляться. Началась травля, реальный буллинг, все пошло по соцсетям, мерзкие эти посты, преподавателям предложили подписать петицию, типа, Уткин зло, не место ему в нашем учебном заведении. Некоторые подписали, некоторые нет, кто-то молчит, кто-то сам хочет уволиться на эмоциях. К студентам тоже сделали заход, но тут ничего не добились, Уткина о-бо-жа-ют! Ради него только и поступают в наш институт, просто вот ради имени. Ну и сегодня я узнала, что Игорь… Валерьевич не просто подписал петицию, он подписи собирал лично! Из зависти, чтобы Уткин ему не мешал, молодой и гениальный, знаете же историю Моцарта и Сальери? Я видела пруфы, видела эти бумажки, Игорь там такой красноречивый, намекает, что у Уткина со студентками «не сугубо профессиональные отношения», это чья бы овца мычала!.. Короче, он так мне противен стал. Игорь. Смотреть на него не могу. И вот я мысленно с ним рассталась. Ну чего смешного, блин!

Мы с Антониной старались хохотать незаметно и даже трубочками веселость свою прикрывать, но получалось плохо. Овца мычала! Мысленно рассталась! Знаете историю Моцарта и Сальери? Значит, женатый преподаватель под сорок, который в Новый год ссорится с супругой, потом не ссорится, а потом заставляет тебя покупать ей извинительный платок в Суздале – это ничего. Но если он пытается очернить доброе имя художника Уткина – все, позор ему и никакой любви. Мысленно, конечно. Какое восхитительно принципиальное поколение!

– Гений и злодейство, – страшным голосом возвестила Антонина. – А знаешь, какая у Моцарта и Сальери была разница