Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

– Правильно, – кивала Маруся. – У Уткина с Игорем как раз где-то так. В пользу Уткина.

– В пользу – это он моложе или старше? – уточнила я.

– Да ну вас, – оскорбилась Маруся. – Я теперь две трубочки съем, сладкую и несладкую сразу. Потому что я бунтарь.

И действительно засунула в рот две трубочки, со сгущенкой и творожным сыром, устроив нам аттракцион «исхудалый моржик».

– Что-то Гоша нехорошее пишет, – нахмурилась Антонина, глядя в телефон. – Пойду ему позвоню.

– Что? – испугалась я, подумав, что он, например, тоже решил расстаться с моей сестрой по внезапно возникшим этическим соображениям.

– Да в клубе проблемы, – ответила Антонина, перечитывая сообщение. – Не поняла толком. Ладно, Марусь, с днем рождения и избавлением от Игоря, я тебе постелила в гостиной, одеяло коротковатое, прости, всем пока.

И Антонина ушла в свою комнату, а Маруся наконец-то заметила свои подарки и еще пару часов рассказывала мне о различиях между хорошими красками и плохими.

На следующий день я приехала на работу довольно поздно. Явилась при этом первой, но подчиненных своих не осуждала. В начале марта рядом с нашим, чуть усовершенствованным, опенспейсом построили огороженную клетушку для юридического отдела. Огороженную – потому что юристы якобы должны были в этом кабинете обсуждать корпоративные тайны. На самом же деле они там бесконечно разговаривали по телефону со своими родственниками, друзьями и остальным миром. Громко, четко, эмоционально. Например, юрист Данила утешал жену, которая думала, что он ее мало любит. Юрист Алена ругалась с курьерами, которые буквально всё, от китайской лапши до итальянского кухонного гарнитура, доставляли не в то время и не по тому адресу. Юрист Павел звонил девушкам, причем разным, и наводил туман («Зачем тебе знать, каковы мои планы на наши отношения? Разве не важнее, какой я человек?»). А начальник отдела юрист Тамила делала по телефону математику с сыном Аланом и хохотала: «Дебил ты, Алан, какой же ты дебил, не знать, что такое знаменатель!», а затем жаловалась своей бабушке: «Бабулечка, какой же он дебил!» – и снова хохотала. Этот хохот уже снился нашему отделу ночами. Новый сотрудник Любовь Потеряшко влилась в коллектив, когда в первый свой официальный рабочий день, услышав смех Тамилы из-за перегородки, сказала: «Мне это отчетливо напоминает роман “Джейн Эйр”». В общем, юристы нам мешали, мы страдали и приходили на работу все позже.

28 марта я села за свой стол, включила компьютер, послушала, как дела у жены Данилы, курьеров Алены, пассии Павла и сына Тамилы (там начались десятичные дроби) и начала отвечать на письма в качестве утренней офисной растяжки.

И тут пришла глава трейд-маркетинга Валерия Расторгуева, теребя платочек на шее, подкатила ко мне кресло отсутствующей Лизы Барбос, села.

– Жози, мне надо с тобой поговорить, – сказала Валерия, решительно завязав на платочке второй узел. – Только это пока тайна.

– Обожаю тайны, – соврала я. – Например, хотелось бы выяснить, почему у меня письма моему начальнику не отправляются. Может, у Стаса ящик переполнен?

– Может, – согласилась Валерия и понизила голос. – Жози, я ухожу в декрет. Через две недели. Это не шутка.

Ого! Я автоматически оценила размер расторгуевского живота. Потом поспешно отвела взгляд и сделала вид, что на живот ее вовсе и не смотрела. Валерия, конечно, женщина статная и мощная, но никаких следов беременности я не заметила.

– Ничего себе, – только и сказала я. – По-здравляю?

Наверное, в голосе моем звучало больше сомнений, чем я хотела показать, но Валерия не обиделась, рассмеялась:

– Я понимаю, что никто от меня такого не ожидал. Ты, небось, думала, я хотела сплетню какую рабочую тебе рассказать?

Угу, или про мужа своего поговорить, добавила я мысленно и тут же устыдилась себя. Человек радостью делится, секрет мне доверяет, а я! Но я правда удивилась. Прозвище Расторгуевой – генеральша, а генеральши не ходят в декреты, у них обычно взрослые дети, которых надо пристраивать в институт…

– В общем, я и правда не ожидала, но рада за тебя, – сформулировала я достойный ответ. – И ты отлично выглядишь!

– Спасибо, – улыбнулась Валерия. – Беременной точно не выгляжу, и на то есть причина, но это еще одна тайна. Короче…

Но тут я увидела, что к своим рабочим местам спешат, прерывая нашу секретную беседу, Настя Попик и Люба Потеряшко. Я жестом показала Валерии: тс-с! Она обернулась и совсем другим, обычным своим тоном, поздоровалась с Настей и Любой:

– Опаздываем, девицы? Нехорошо!

Девушки залепетали что-то оправдательное, глядя на Валерию, а не на меня, своего прямого начальника, и стали шумно рассаживаться и включать компьютеры. Из юридического «аквариума» раздался голос Тамилы: «Алан, слушай сюда! Целая часть – это ДО запятой, а десятичная – ПОСЛЕ! Опять забыл, дебил? Ты понимаешь, что тебя из школы так выпрут скоро?»

– А ты понимаешь, Тамилочка, дорогая, что тебя на весь этаж слышно? – внезапно крикнула Валерия.

В юридическом отделе воцарилась тишина – кажется, даже зловещая. Расторгуева удовлетворенно кивнула, встала и обратилась ко мне:

– Ладно, я тогда пошла, а ты зайди ко мне вечерком, как освободишься. Пообщаемся еще.

– Обязательно, – пообещала я. – А у тебя красивый платок, кстати.

– Да, правда, хороший платок, – поблагодарила Валерия. – Муж привез из Суздаля. Сказал, комплиментарно для глаз.

И Расторгуева отправилась к лифту, из которого как раз вышла Лиза Барбос.

– Привет, я с утра во внутренних коммуникациях сидела, – сказала Лиза. – А что это у нас так тихо? И кто сидел на моем стульчике, и где он?

– Да генеральша пришла и быстро научила Тамилу, как себя вести, – объяснила шепотом Попик.

– А, тогда ясно, – кивнула Барбос, катя своя кресло на место. – На любую силу найдется другая сила!

– А почему она генеральша? – спросила круглолицая и мечтательная Люба Потеряшко. – У нее что, муж генерал?

– Ха-ха, спроси ее про мужа обязательно, – усмехнулась Попик. – Уж она расскажет! А вообще – характер такой просто, сама ж видела…

Я в беседе не участвовала. У меня в голове засели четыре слова, сказанные Валерией: «платок», «Суздаль», «муж привез».

Мозг мой вопреки моему желанию быстро-быстро собирал досье.

Маруся до вчерашнего дня имела роман со своим преподавателем живописи. Валерия Расторгуева говорила, что ее обожаемый муж учит «детишек» и вообще творческий человек. Как-то осенью муж Валерии нуждался в новом рюкзаке, потому что отправлялся с учениками в поездку, и тогда же Маруся ехала на лжеэкскурсию со своим любовником. В Новый год Игорь Валерьевич поругался с женой так, что та уехала к маме, но потом в решающий момент вернулась. А после Нового года Валерия Расторгуева сказала мне, что праздники у