Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина

Нет, в антракте мы снова ходили в кафе и ели там эклеры и пили кофе, и мужчина с усами что-то играл – кажется, Street Spirit. Но спектакль мы начали обсуждать уже в такси, по дороге в Нехорошую квартиру – Лена ехала к нам ночевать, потому что сказала, что не уснет сегодня.

– Я его не узнала! – уверяла Лена. – Вообще не узнала! К концу первого действия начала подозревать. А мы вроде не на детектив пошли, Жозефин!

Мне приходилось прятать улыбку в вороте пальто. Я-то узнала Ивана сразу – но в основном потому, что у меня хорошая память на лица. Да и вообще странно не узнать собственного соседа, который ходит к тебе в гости через день, ест приготовленную тобой рыбу (Иван любит треску с картошкой) и кормит твою собаку сосисками, как Борис Иванович.

Иван Петров играл в «Зойкиной квартире» Обольянинова – наркомана, труса, слабака, потрепанного жизнью аристократа. Играл, не побоюсь этого слова, божественно.

– Он сказал это свое «Я могу жить только на Остоженке», – вещала Лена. – И мне стало стыдно за «Сокол». Ну, что туда поезд следует.

– Потому что Остоженка – больший центр, чем Сокол? – спросила я спокойно.

– Отвали, – пихнула меня Лена в плечо. – Нормальный этот ваш Ванечка-то. Сказал, средний актер, угу. Видела я его, средненького… В пальто кутался так, что мне холодно стало. Прям жалко, что цветов не купила. А в прошлый раз ему за что букетов надарили, не знаешь?

– Вроде за Меркуцио, – вспомнила я. – Или за Тибальта. Я их путаю.

– Шекспир, значит, – Лена протерла запотевшее стекло в машине. – Схожу. Билет прям сама куплю. Зал, кстати, удобный, видно все. А что еще они играют?

– Да все, – сказала я. – Чехова, Гоголя, Пушкина, Островского. Булгакова – «Мастера и Маргариту» еще, знаменитый, оказывается, их спектакль – пять часов идет. И всяких там Гольдони с Мольером. У них каждый вечер аншлаг, пишут. Возможно, из-за колбасы и общего энтузиазма сотрудников.

– Ну нет, – возразила яростно Лена. – Я сразу поняла, в чем фишка. Помнишь, нас в школе заставляли угадывать, что хотел сказать автор?

– Угу.

– Вот они все доходчиво объяснили. Причем честно доходчиво – так, что никто не лежит в гробу, не мажется говном и не летает четыре часа на белых качелях в развевающихся одеждах.

– Сочувствую, – сказала я, – твоему зрительскому опыту.

– А еще тут видно, что ему за тридцать, – не слушала Лена. – Ванечке. Он, блин, как-то морщины изобразил! Лицом.

У «Красных Ворот» она попросила таксиста остановить машину.

– Подымим на Садовое? – сказала Лена, вылавливая в блестящей сумке пачку сигарет.

Я курить не стала, купила в затрапезном магазинчике с мутными окнами бутылку воды: кажется, я перепила в театре кофе.

– А у меня морщины видно? – спросила Лена, осветив свое лицо зажигалкой.

– Какие морщины, Лен, – я отхлебнула сразу треть бутылки. – Ты ж богиня. Венера Милосская, только с руками.

– И такая же старая, – спокойно сказала Лена, затянувшись. – Тридцать шесть мне сегодня исполнилось. Все, теперь я ближе к сорока, чем к тридцати.

– Ничего себе, – отреагировала я.

– Угу, много, – кивнула Лена, стряхивающая пепел во встретившуюся урну.

– Да нет. «Ничего себе» – в смысле «с днем рождения, дорогая, желаю тебе классного года и исполнения желаний, жаль, что ж ты не сказала, мы б устроили тебе вечеринку-сюрприз».

– Спасибо, не люблю я свой день рождения, – безо всякого кокетства ответила именинница. – Но вот кстати о классном годе. У вашей мелкой Лены скоро день рождения?

– В ноябре вроде, – вспомнила я. – А что?

– А то, что ей надо к психотерапевту, – заявила Лена Большая. – И лучше сейчас, а не в ноябре. Чтоб начать пораньше. Там дел на долгие годы. Можете сочинить какой-нибудь праздник и подарить ей денег на специалиста? Иначе пропадет девка.

– Ты чего это? – удивилась я, обходя компанию на самокатах.

– Я по первому образованию психолог. И у меня много знакомых – успешно практикующих терапевтов, аналитиков. Есть преподаватель мой – гениальная совершенно тетка, лучше прям к ней. Бегом.

– Строгая ты!

– Да глаза мои не глядят уже на эту Лену. Она в прошлый раз извинялась за то, что ее колготки слишком громко скрипят об стул. А потом поперлась в свою Балашиху, откуда никогда не выберется. Дайте ей денег, а? Вручите как-то красиво, придумайте, вы креативные.

– Да не возьмет она… – спорила я из упрямства и растерянности.

– Возьмет. Вопрос подхода. Все лучшее в жизни она делает тайно – и с вами дружит, и попугая навещает, и детей собирается обучать. Пусть выделит пару секретных часов на психотерапию. И через пару лет мы ее не узнаем. Тетка моя принимает в Большом Харитоньевском, недалеко от «Курской».

– Так «Бурато» закрывается, – предприняла я последнюю попытку.

– А спорим, муж Лены Мелкой об этом узнает последним, и она еще долго будет ездить на несуществующую работу? – скосила глаза Лена Большая.

– Ох, – сдалась я. – Ты проницательная. Мне и в голову не приходило… С днем рождения, Лен. А кто ты по второму образованию?

– Экономист, – она бросила следующую недокуренную сигарету в следующую урну. Третья специальность – управление персоналом.

– И сколько лет ты работаешь в клубе «22.20» администратором?

– Много, – Лена достала жвачку, предложила мне, я отказалась.

– Почему?

– Потому, – она спрятала жвачку. – Так догадаешься или надо три образования?

В подъезд мы входили лучшими подругами. У меня долго не было лучшей подруги, с самого института. Не получалось как-то с ними: то со свадьбы выгонят, то… опять со свадьбы выгонят. Антонина другое, Антонина сестра, ближний круг и немножко альтер эго. Маруся тоже сестра, но младшая. Лена Маленькая – симпатичный человек, вызывающий сочувствие. Лиза Барбос – коллега, вызывающая восхищение… На роль лучшей подруги больше всего, пожалуй, подходил Антон Поляков. Но он, увы, влюбился в Лизу Барбос и теперь все разговоры сводил к тому, почему она его не любит. В общем, лучшая подружка из него эталонная, но скорее для подросткового возраста – поздно Антоша созрел. А мне хотелось бы нормальную психологически устойчивую взрослую подругу. Лет тридцати шести.

– Дашь мне погонять эту сумку? – спросила Лена в лифте, разглядывая мой старый замшевый клатч. – Красивая, на Шекспира с ней пойду. В свитере с горлом, холод собачий…

– Бери, конечно, – обрадовалась я: так ведь лучшие подруги и делают – обмениваются одеждой и аксессуарами.

– Я тебе еще сапоги в Новый год обещала, – вспомнила Лена. – Принесу.

Я открыла дверь, и нас встретили одинаково воодушевленные Гриша, Зайка и Антонина.

– Гуляли? – спросила я сестру.

– КОНЕФНО!! – отвечал