Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Недовольный затянувшимся отсутствием Вагапова, Рыжий с наганами в обеих руках подошёл к озеру.

– Нет его здесь, – растерянно развёл руками Нургали. – То ли убежал, то ли сквозь землю провалился. Вон, только шляпа плавает.

Нургали, измазавшись в иле, снова начал шарить руками по дну, и проползая мимо Рыжего, попытался сдернуть его здоровой рукой в воду. Тщетно. Охранник, словно бетонный столб, даже с места не сдвинулся. Сильный удар ногой в лицо разбил Вагапову нос. Хлынула кровь.

Рыжий приказал:

– Садись в машину!

Вагапов с трудом, со стонами влез на сиденье. Установившуюся было тишину вспороли два выстрела. Нургали повалился на пустое сиденье, зажимая здоровой рукой рану в животе.

Рыжий засунул пистолеты за ремень, взвалил Мустафу на плечи, как батыр барана на Сабантуе, и кинул его на заднее сиденье. Потом он принялся прочёсывать окрестности озера: нельзя оставлять в живых Сакманова, его соперника, нельзя, чтобы он вернулся к Фариде, которая принадлежала только ему, Рыжему. Да и свидетеля нежелательно оставлять.

Но Вагапов оказался прав: тела Сакманова нигде не было видно. Лишь его шляпа слегка покачивалась на воде, словно дразня своего победителя.

Трупа не было. Следов от ног – тоже. Странно. Рыжий в гневе всадил несколько пуль в ненавистную шляпу, почти никак не отреагировавшую на залп его «пушек». Она только слегка вздрогнула от новой ряби, и снова мерно закачалась в унисон ветру, будто ожидая своего хозяина.

«Мафия бессмертна», – подумал Рыжий, бесстрастно уничтожая следы крови на месте падения жертв этой самой мафии. Он снял с машины всё ценное, в том числе радиотелефон, облегчил трупы на предмет денег, драгоценностей, часов, открыл крышку бензобака, проложил бензиновую дорожку и поджёг её. Отбежав в сторону, он дождался взрыва, а потом подошёл поближе к пожарищу и бросил в него свой рыжий парик. Голова его была круглой, гладкой и крепкой, как глобус. Нахлобучив на себя чёрный берет, он подхватил сумку и зашагал по лесу. На поляне остановился и набрал номер телефона Фариды.

– Фарида, мы свободны!

Она узнала голос, но ничего не поняла.

– Что случилось? Кто, от чего свободны?

«Чёрный берет» понял, что сболтнул лишнее, и свернул разговор на другое:

– Поехали со мной в Евпаторию! Ты же знаешь, я там дом купил. За границу смотаемся, поживём как люди!

– Где Сакманов?

– Там, где ему положено быть.

– Где?

– На том свете… Ну, ты согласна?

– Нет… Я жду от Сакманова ребёнка. Не тревожь меня. Ты своё уже взял… Саит жив?

– Пожалеешь!..

Он медленно шёл к железнодорожной станции, весь сгорбленный после разговора.

Трудно угадать будущее Санта Сакманова. Если он остался жив, то он, конечно, поспешит в объятия Фариды.

Ждут его, наверное, и хорошие, и плохие дни, бураны и холода, жара и пыль… Может, он дождётся тех времён, когда в человеке будут ценить прежде всего человека, и тогда он, возможно, сможет стать полезным своему народу…

Плуги горя и счастья бок о бок бороздят пашню жизни…

1995–1996

Ночные дороги

Нет у темноты очей, а у ночи – речей.

Народная пословица

1

Какое счастье! Наконец-то, Аниса возвращается в Казань, к своему дорогому сыночку Ильдарчику. Зелёного цвета иномарка по воле своей симпатичной владелицы летит мимо большой татарской деревни с богатыми домами, сплошь крытыми железом.

По всему видно, что Аниса вполне довольна собой. Это чувствуется и в её уверенных движениях. К тому же бабье лето, залившее яркими лучами солнца весь мир, всколыхнуло чувства, воодушевило сердце, наполнило мудрыми мыслями, ещё раз заставило поверить, что красота и жизнь вечны.

Аниса ни за что бы не поверила, если бы в эти минуты кто-то шепнул ей: «Будь осторожней, беда поджидает человека на каждом шагу», она бы сказала, что её корабль жизни, как и её машина, уверенно скользит по заданному курсу, врагов, которые могли бы этому помешать, у неё нет, и продолжила путь, наслаждаясь мелодией татарской песни, доносящейся из радиоприёмника.

Ласковый ветерок, проникнув сквозь приоткрытое окошечко, шаловливо, не спрашивая разрешения, теребит её коротко остриженные светлорусые волосы, гладит её по лицу и беспечно улетает, чмокнув её в нос.

Вскоре она должна поехать по поручению министерства в загранкомандировку, точнее в Мюнхен, для заключения важной торговой сделки.

Вспомнив свой недавний разговор с заместителем министра Реналом Абдулловичем, Аниса невольно улыбнулась.

Видимо, желая показать свою глубокую осведомлённость в вопросах истории, Ренал Абдуллович затеял шутливый разговор:

– Я, Аниса Муртазовна, боюсь тебя туда отправлять. Целыми днями только об этом и думаю.

– Это почему же червь сомнения гложет вашу душу? – спросила Аниса. – Или, говорят, мужчины там симпатичные и проворные? Не бойтесь, мой немецкий весьма ограничен. Слишком углубиться не удастся.

– У вас, женщин, одно на уме, только о мужиках и думаете.

– Такими сотворил нас Аллах, – спокойно парировала Аниса, не отвергая и не принимая шуток Ренала Абдулловича.

– Боюсь, как бы ты там, как Гитлер, пивной путч не устроила. Татар в Европе и так воспринимают как степных разбойников.

– Неужели, нас, татар, так хорошо знают на Западе? – искренне удивилась Аниса. Она хотя и бывала за границей на отдыхе в Турции, на Кипре, в Болгарии, но в деловую командировку собиралась впервые.

– Да нет, это из-за лжеисториков путают нас с монголами, представляют татар как злых кривоногих кровопийц, питающихся сырым мясом.

– Я на татарку не похожа по внешнему облику.

– Думаю, увидев такую высокую, стройную голубоглазую татарку, мюнхенские бюргеры вынуждены будут резко изменить своё представление о нас, – сказал Ренал Абдуллович и, со значением посмотрев на Анису поверх очков, добавил:

– Предлагая твою кандидатуру для поездки в загранкомандировку, мы учитывали и исторические, и политические аспекты проблемы.

Знания экономиста Анисы Асылбаевой не позволяли ей свободно вести дискуссию по историческим вопросам. Историческое прошлое её не очень волновало, а некоторые пробелы в знаниях она не считала большим упущением. При необходимости всегда можно заглянуть в какой-нибудь справочник или энциклопедию, так что нет никакой нужды забивать голову всякой чепухой, её возможности и без того ограничены. По её твёрдому убеждению, женщина должна жить только повседневными заботами и думать только о будущем своих детей. О трагических событиях Второй мировой войны она знает, читала, да и дед её погиб на этой войне. Но всё это уже в прошлом, и пусть больше такое не повторится, пусть её дорогому Ильдарчику не доведётся быть свидетелем, и тем более, участником подобных душераздирающих событий!

Мысль о сыне вернула её к сиюминутной реальности.