Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Нет. Сказала ведь: нет. Ни сегодня, ни завтра и вообще никогда. Нет, не одна. Неважно. Больше меня не беспокой. Я прошу тебя.

Она бросила трубку на рычажки телефона, всё ещё красная от негодования. Казалось, что грубые, безжалостные руки звонившего только что касались её груди, плеч, её тела. Как нагло он говорил! «Я не из тех, кто так просто отказывается от своей любви. Ты всё равно будешь моей. Мы уедем с тобой на юг». Не просит, сволочь, а требует. Как будто она его собственность. Хорошо, что Саит такой деликатный, не подбежал, не стал выяснять, кто да откуда звонит. Наоборот, задержался в ванной, ожидая окончания неудобного для неё телефонного разговора. Саит как ни в чём не бывало уселся за стол, взял в руки чашку горячего кофе, и, дуя на него, спросил:

– Кто-то звонил? Уж не те ли ребята меня ищут?

Но лицо его, помимо воли, омрачилось, губы ревниво поджались.

Фарида взяла себя в руки и спокойно ответила:

– Брат звонил, ночевать ко мне просился.

– Ему не нравится в малосемейке, которую я ему купил?

– Он же долго жил у меня. Привык… Бутерброд будешь?

Булка с маслом. Это должно быть вкусно, если ешь её один. А не делишь с кем-то, тебе неизвестным!

Этот кто-то прекрасно знает тебя и с удовольствием наставляет тебе рога. Это как в тюрьме: я тебя вижу, а ты меня нет. Саит и раньше чувствовал, что между ним и Фаридой кто-то стоит. И чем глубже пряталась эта тайна, тем упорнее она произрастала, как набухшее в глубине плодородной почвы зерно. Но кто же, кто это? Фарида сама не скажет. И зачем он остался у неё ночевать? Уехал бы – и ничего не узнал бы, спокойнее жил бы. Если бы не те подонки, спал бы он в своё удовольствие у себя дома на мягкой кровати и щекотал себе нервы приятными снами как какой-нибудь хивинский хан, пообещавший прийти к каждой из своих четырёх жен, а сам завалившийся спать в укромной холостяцкой берлоге.

Он даже подумал, не уйти ли сейчас, демонстративно хлопнув дверью перед носом растерянной Фариды, но не смог этого сделать. То ли любовь к Фариде его удерживала, то ли ощущение какой-то невыполнимой задачи, кто знает… Как бы там ни было, он остался.

Сегодня всё равно надо будет выяснить этот вопрос. Поставить точку. Выяснить, заиндевеют ли тонкие, зелёные ростки их любви, растают ли без следа их чувства или… Саит почти физически ощущал угрозу, нависшую над их с Фаридой отношениями. Он не намерен жить эфемерной надеждой, не хочет вить аркан жизни из дряблой мочалки мечты!

Его душа летела, сорвавшись с тропинки любви в бездонное ущелье ревности. В конце концов и он не железный.

– Так нехорошо, Фарида. Ты, кажется, получаешь удовольствие, причиняя мне душевную боль.

– Я люблю тебя и от своей клятвы не отступлю никогда. Только не торопи меня, Сайт, пожалуйста. Позже сам всё узнаешь и поймёшь.

Она нахмурилась, нарушив стройность бровей, потупила свой огненно-чёрный взор и тихо сказала:

– Скоро, скоро я буду навечно твоей.

– На бесхозный каравай едок найдётся.

– Не надо так грубо, Сайт… Говорят же, что поклявшаяся в верности девушка и через три года возвратится, – попыталась отшутиться Фарида.

– А тебе не кажется, что ты научилась лгать, изворачиваться? – вдруг сказал Сайт, всё ещё не понимавший откуда взялся этот холод в их отношениях. Наконец, терзаемый ревностью, он сказал в сердцах: – Ведь крылья моего терпения могут сломаться. А потом мы будем искать виновного. Как легендарные Сак и Сок.

– Я тебя понимаю, – мягко обняла его за плечи Фарида. Она и сама вся извелась, сердце её болело, дыхание спёрло от волнения. – Я люблю тебя, твоё терпение, твоё доверие ко мне.

Но всю правду она не могла сказать. Лгать тоже не могла. Фарида ощущала себя вороной, вляпавшейся в горячую жидкую смолу: пока она вытаскивает свой хвост, в смоле оказывается клюв, выдернет клюв – завязнет хвост.

Фарида любит Санта, рвётся к нему. И в то же время, как чёрт ладана, боится Рыжего.

– Сайт, пожалуйста, не бросай меня, у меня нет никого ближе тебя. – На её чудесные смородиновые глаза навернулись слёзы.

Но Саит стоял на своём:

– Женщину сравнивают с ночным солнцем мужчины. Вот и я хочу такого солнца. Но между нами не должно быть никакой тайны, никакого обмана.

– Мне хочется слабой бабочкой порхать возле тебя.

– Бабочка живёт один день, а ты мне нужна на всю жизнь.

– Я неудачно сравнила. Это свойственно женщинам.

Видя, что Саит немного успокоился, Фарида сама завела разговор о телефонном звонке:

– Тебя обеспокоил этот звонок.

– Ну, как сказать… – Он постарался напустить на себя равнодушие и неопределённо пожал плечами. – Знаешь, я жалею, что отпустил машину. А в остальном, всё хорошо, прекрасная маркиза.

– Звонил мой давний знакомый. Мы встречались ещё до тебя. Сейчас он пристаёт ко мне. Уговаривает уехать из Казани. Хочет соблазнить меня Крымом. Но для меня и рай с нелюбимым человеком кажется во сто крат хуже ада.

– Что ж… Провожу. С эскортом.

Надо сказать, Саит довольно хорошо усвоил способы ущемить женское самолюбие.

– У тебя сердце ребёнка, сердце, полное глупой ревности.

– Если тебе за сорок и тебя всё ещё водят за нос, поневоле окажешься в положении бородатого ребёнка.

– Сайт, не терзай мою душу, пожалуйста. Со временем я тебе всё расскажу. А пока могу сказать лишь одно: я люблю тебя, только тебя. Решай сам. Я не буду, как собачонка, бегать за тобой.

Саит понял, что своими упрёками он может забрести в такое болото, откуда трудно будет выбраться. И он нашёл в себе силы остановиться. «Какое я имею право так думать о ней? – рассуждал он. – В конце концов, кто я для неё? Знай своё место и скажи «спасибо», что она не выгнала тебя из дома. А вообще, из тебя, уважаемый Сайт, вполне может получиться, как в песне поют, «старый муж, грозный муж». Ты, старина, просто-напросто без памяти влюблён в эту женщину, ты полон любви к ней настолько, что кожей чувствуешь каждый её вздох, каждый взмах ресниц. Но она ведь не обязана была смиренно ждать встречи с тобой, не обращая ни малейшего внимания на мужчин. Она не уродина, не калека, а полная сил молодая, здоровая, красивая женщина. Природа требует своего, и тут ничего не поделаешь. К тому же она умна, порядочна…»