Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Поправив на бёдрах сшитые из тонкой серой ткани брюки, она огляделась по сторонам и, заметив милицейскую машину с красно-зелёно-белыми полосами по бокам, подчиняясь природной осторожности, убрала ногу с газа.

Но оказалось, что она зря беспокоилась, её южнокорейская машина не интересовала гаишников. Они остановили белые «Жигули» и занялись документами водителя. Обычное дело на дороге. Проезжая мимо, Аниса приметила крупного здорового офицера ГАИ с бумагами в руках и двух молодых парней, нервно суетящихся вокруг него. Хотя среди водителей дух единства в противостоянии сотрудникам милиции довольно силён, всё же чувство «своя рубаха ближе к телу» более естественно, и Аниса, радуясь, что остановили не её, поспешила побыстрее отъехать от них.

Поспешно удаляясь от стоящих на обочине машин, Анисе и в голову не могло прийти, что эти, случайно оказавшиеся на её пути, люди сыграют значительную роль в её дальнейшей судьбе, что ей придётся очень близко познакомиться с этими раздражёнными молодыми людьми, и в результате всего этого она встретит свою настоящую любовь. К сожалению, человеку хотя и дана способность предчувствия, но способность предвидения не дана. Если бы заранее «знать, где упасть, да соломку постлать», тогда и жить было бы, наверное, неинтересно.

2

Капитан ГАИ Карам Сагдиев терпеть не мог рутинной работы за столом, особенно связанной с бумажной волокитой, поэтому сегодня он сам вызвался контролировать дорожное движение на закреплённом за их отделением участком. Это был человек, полностью посвятивший себя делу милиции, точнее её автомобильной инспекции, не представлявший себя вне этой деятельности, будто специально для неё рождённый. При слове ГАИ, позднее – ГИБДД, перед глазами любого автолюбителя этих мест вставала крупная, но подвижная как ртуть, грозная фигура капитана Сагдиева, шустрого, неприхотливого человека, с редко встречающимися среди татар светлорыжими волосами и бледно-голубыми глазами. Если бы не существовало на свете такой организации, как ГАИ, то её необходимо было бы создать специально для Карама Сагдиева.

Слава о нём как о занудном, привязчивом менте распространялась как устное народное творчество. Из года в год, из уст в уста она передавалась от одного автолюбителя другому. Он честно зарабатывал свой хлеб на вверенном ему государственном посту, скрупулёзно, точно по инструкции, исполняя возложенные на него обязанности.

Не дай бог, с каким-нибудь, даже самым пустяковым нарушением попасть ему под горячую руку, особенно когда у последнего голова трещит, как промёрзшее дерево. Он всю душу вытрясет из такого бедолаги, заставит вспомнить всех своих предков чуть ли не до седьмого колена. Более опытные водители, уже порядком утомлённые от преследования дорожных инспекторов, из чувства шофёрской солидарности предупреждают начинающих водителей: ты, брат, на этой дороге будь повнимательнее, смотри, не попадись на глаза толстомордому здоровому капитану Сагдиеву, он из тебя душу вытрясет. Его лысая, почти всегда разгорячённая голова, никаких абстрактных философских объяснений не приемлет. На всякий случай у тебя в кабине всегда должны быть завёрнутые в газету «два чувашонка», то есть две бутылки водки, другие объяснения до него не доходят, денег он категорически не берёт.

Хотя Карам и изображал из себя злого и горластого, он права не отбирал, не мелочился, то есть делу не давал дальнейшего хода, в отличие от только что приехавшего из деревни и устроившегося на работу ефрейтора. Заметив его на дороге, шофёры, уже изучившие его привычки, оставляли машину где-нибудь подальше, вначале подходили к капитану справиться о житье-бытье, о здоровье:

– Как дела, Карам-абый? Как здоровье?

– Спасибо, браток, из какого ты района? Чей ты сын? А, знаю, знаю.

– Карам-абый, у меня тут «два чувашонка» и жареный петушок завалялись, не знаю, куда их девать.

Сагдиев тут же, повернувшись на 180 градусов, указывает на заднюю дверцу своей машины.

– Ты, браток, сам открой и аккуратненько положи. И давай быстренько с глаз моих долой.

В этот миг не бывает на свете более счастливого шофёра, чем тот, который получил разрешение переложить водку и закуску из своей машины в машину ГАИ. Подобные угощения Карам не считал за взятку. Съел и всё. Руки чистые, в кармане пусто.

Белые «Жигули» Карам Сагдиев остановил для обычной рядовой проверки, ничего не зная и не ведая о том, что машина угнана, а двое парней, сидящие в машине, давно в розыске.

– Капитан Сагдиев. Проверка документов, – сказал он, быстро приложив руку к козырьку.

Сидевший за рулём худощавый темнолицый юноша в короткой кожаной куртке, по документам Ленар Сайганов, достал из кармана пачку денег и протянул их капитану:

– Вот, возьмите и отпустите нас, мы очень спешим.

Такая наглость буквально разъярила добропорядочного капитана Сагдиева.

– Вы что, купить меня вздумали?! Да я никогда в жизни взяток не брал! Покажите документы на машину!

– Машина не моя, моего друга из Челнов. Я думал, документы в бардачке, заранее не проверил.

Тут в разговор вступил второй юноша, более широкий в плечах, с длинными волосами, собранными сзади в пучок:

– Товарищ капитан, отпустите нас, пожалуйста, мы спешим в Казань, у моей девушки день рождения. Не хотите денег, наложите штраф в любом размере. Квитанции не надо.

От искреннего возмущения у капитана на лбу выступил пот, кровь хлынула в лицо. «Уж не угнанная ли это машина? – подумал он. – Надо будет за помощью обратиться».

– Я проверяю шофёра и его машину. С вами никто не разговаривает. Отойдите в сторонку.

Слишком нервное поведение молодых людей, готовность выложить большую сумму насторожили опытного дорожного инспектора. «Здесь что-то нечисто, – подумал он. – Да и парни какие-то необычные, похоже, что убегают от кого-то, надо будет проверить салон».

Держа в левой руке права на имя Ленара Сайганова, Карам правой рукой открыл заднюю дверцу машины, оглядел кабину. В салоне чисто, сидения застланы ковриками. Спортивная сумка, брошенная на сиденье, открыта. Не осознавая до конца своих действий, подчиняясь то ли внутреннему голосу, то ли интуиции, Карам засунул в сумку свою волосатую руку и вытащил оттуда кучу каких-то тряпок. Приглядевшись, он увидел, что это женское бельё: прозрачная ночная сорочка, чёрные узорчатые чулки… Очень щепетильный в этих вопросах капитан брезгливо поморщился и хотел затолкать вещи обратно в сумку, но, заметив на сорочке пятно спёкшейся крови, а затем такие же пятна и на других вещах, он, не выпуская их из рук, устремил на водителя вопросительный взгляд, хотел спросить, чьи это вещи, откуда они у них, почему кровь. Не успел. Широкоплечий длинноволосый молодой человек ударил его по голове прикладом нагана. Крупное тело капитана качнулось, но не рухнуло сразу, а вначале, как бы шутя, сползло на одно колено, а потом, прижав к груди окровавленное бельё неизвестной