Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

P.S. Длина пуповины была 80 см.

P.P.S. Если бы было заключение УЗИ с четырехкратным обвитием, то взяли бы на кесарево. Хоть в протоколах прямых показаний по кратности обвития и нет, но рисковать никто бы не стал.

Тяжелый выбор

Даше исполнилось 25 лет, когда тест стал положительным. Беременность была ожидаемой, хоть супруги за ней и не гнались: получится – хорошо, нет – ну попозже.

На первое УЗИ в 4 недели Даша отправилась одна, в какой-то частный кабинет буквально под домом. У близкой подруги первая беременность закончилась экстренной операцией – была внематочная. Подругу тогда еле спасли, и Даша после этого очень боялась. К счастью, плодное яйцо было в матке.

В 12 недель беременная попала на скрининг в перинатальный центр. Во время проведения исследования ее огорошили: в матке развивались два плода. Пороков не обнаружили, биохимический скрининг тоже ничего не показал. Даша сразу после УЗИ позвонила мужу, обрадовала его. На следующее УЗИ они пришли вдвоем: платно, в 16 недель. Просто так захотели – как можно раньше узнать пол. Пол плодов попросили написать на бумажке, убрали ее в конверт. Через 2 недели устроили гендер-пати: собрали друзей, родных, устроили голосование. Цветной дым показал, что будет королевская двойня – мальчик и девочка. Животик у Даши был уже довольно заметным.

Еще через две недели счастливые родители отправились на второй скрининг. Они считали его формальностью: ну что может пойти не так? Первый скрининг прошел отлично. Расчет по рискам хромосомной патологии проведен, все риски низкие. Возраст, опять же, молодой. В 16 недель УЗИ специально в перинатальном центре проходили. Уж если пол разглядели, то остальное-то и подавно должны были.

Увы, все было не так радужно. При сканировании первый плод – девочка – оказался здоров. А вот у второго, мальчика, был выявлен редкий порок сердца: гипоплазия левых отделов. Крайне серьезное нарушение, которое в большинстве своем заканчивается гибелью ребенка в первые 2–3 дня после рождения или же после первых этапов хирургической коррекции.

Для углубленного обследования супруги приняли решение съездить в Москву. Они не стали терять время и дожидаться проведения нашего местного перинатального консилиума.

В столице порок подтвердили. Сказали, что выживаемость в таких ситуациях минимальная. И хоть некоторый шанс есть, очень обтекаемо намекнули на возможность прерывания беременности. Вернее, сказали так: вы сами решайте. Неделя у вас есть. Потом все будет сложнее, учитывая, что беременность у вас многоплодная.

С заключениями профессоров Даша с мужем вернулись домой. Думали, как быть. Приняли оптимальное, на их взгляд, решение: беременность сохранить. Попробовать доносить до оптимального, максимально возможного для двойни срока. А там – будь что будет. «По крайней мере, у нас хотя бы будет здоровая девочка».

Дашу прооперировали в Москве в 36 недель. Оба ребенка родились живыми. Мальчика сразу забрали кардиохирурги. Девочка отправилась в отделение недоношенных.

Через какое-то время девочку выписали, ее забрали муж и мама Даши. Сама Даша осталась в Москве, чтобы быть рядом с сыном. Так продолжалось почти 4 месяца. Мальчику провели одну операцию, так называемый первый этап коррекции. До второго, к сожалению, он не дожил.

Смерть сына очень серьезно повлияла на Дашу. Так получилось, что в Москве она была одна: муж работал, чтобы обеспечить семью, а мама ухаживала за девочкой. Поддержка хоть и была, но на расстоянии. После приезда домой Даша ушла в депрессию, боролась с ней больше года. Состояние ее было таким, что даже подрастающая здоровая дочь не радовала, и мама Даши боялась оставлять свою дочь наедине с внучкой.

Спустя время состояние Даши нормализовалось – насколько это возможно, как я понимаю. Больше детей они не планируют.

Чего он так орет?

Ее привезли полицейские.

Грязную, босоногую, судя по всему, под дозой. Нашли где-то на набережной. Под светом уличного фонаря разглядели живот, за который ночная фея хваталась, и привезли, естественно, в перинатальный центр.

В наличии у роженицы (а дама оказалась в родах) было лишь платье и трусы. Все. Какая там обменка? Она даже имя свое назвала с третьей попытки.

При осмотре шейка матки сглажена, открытие 4–5 сантиметров. Вод то ли не было изначально, то ли уже отошли. Уточнить этот момент не представлялось возможным. Попытки установить срок тоже не увенчались успехом: «Месячные? Какие, ****, месячные? Нету у меня никаких месячных! Давно уже!»

Вызвали специалиста УЗД. Тот в условиях отсутствия вод и при схватках как мог, так и рассмотрел. Срок по размерам 31–32 недели. Про пороки, естественно, ничего не сказал. Не та ситуация, чтобы сердце с мозжечком разглядывать.

Действие «обезболивающего», с которым роженица приехала в роддом, заканчивалось. Ну а наши анальгетики ей были как слону дробина – абсолютно никак. В общем, мучилась вся смена.

Неонатологов мы предупредили: мол, так и так, 32 недели. Возможно, больше, потому что наверняка «звуреныш» (плод с задержкой внутриутробного развития). Собственно, так и оказалось. Неонатолог, присутствовавший на родах, дал 36. «Практически доношенный. Ну а вес – 1400 г – это к мамане вопросы».

Во время отделения последа началось кровотечение. К счастью, остановили консервативно. Отдали под наблюдение в палату интенсивной терапии. И очень хорошо, ибо там ее пришлось фиксировать.

Спустя пару дней фея немного пришла в себя, осознала, где она. Даже отправилась в детское отделение, чтобы посмотреть на ребенка.

– А чего он так орет?

– Так ломка у него.

– Какая еще ломка?

– Ну примерно такая, как у тебя бывает.

Детская медсестра отвечала зло и отрывисто.

Полиция помогла установить личность женщины, родственники откуда-то привезли паспорт. Мы вызвали органы опеки. Они с пациенткой побеседовали. И вроде бы новоиспеченная мать планировала забрать ребенка, обратиться в кризисный центр…

Но наркоманки бывшими не бывают. Ночью она каким-то чудом сбежала из роддома. Могла сильно осложнить судьбу своему ребенку. Но нашли, конечно. Обязали написать официальный отказ. А потом отпустили с миром. Про судьбу женщины не знаю. Ребенка усыновили.

Ранняя беременность

Ане было 14 лет и 6 месяцев, когда она забеременела. Такое, к сожалению, бывает, это уже не редкость. В возрасте до 15 лет все решения по пролонгированию/прерыванию беременности принимают родители или другие законные представители. Срок у Ани был около 14 недель: так получилось, что маме о беременности дочь сказала не сразу.

В женской консультации на мамино желание «хотим прервать» отправили семью на