Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Итак, на следующий день зовем пациентку в смотровую. Процедурная медсестра уже все приготовила для проведения амниоцентеза. На самом деле, это не совсем верное название, ибо амниоцентезом сейчас все больше именуют диагностическую процедуру при подозрении на хромосомные заболевания. Но суть прерывания связана с забором околоплодных вод: через шейку специальным проводником выводят часть околоплодных вод, обратно заливают гипертонический раствор (очень-очень соленый). Через некоторое время плод погибает, а у женщины начинаются схватки, происходят искусственные роды. К счастью, сейчас эта процедура в России проходит иначе.

Итак, на кресле беременная. Она выглядит немного испуганно. Возможно, из-за того, что медицины и врачей за последние две недели в ее жизни больше, чем за последние 16 лет.

Я ставлю зеркало и пытаюсь ввести проводник в шейку. У меня ничего не получается. Шейка длинная, плотная, вся отклонена кзади, в общем, как и полагается нормальной шейке на 22 неделе беременности. Все мои ковыряния ни к чему не приводят.

Опытный врач стоит у меня за спиной тихо и спокойно. Когда мои нервы окончательно сдают, я поворачиваюсь и говорю: «Не идет».

Коллега берет инструмент и тоже пытается раскрыть шейку.

«И не скажешь, что дважды уже рожала, а! Что значит молодые крепкие ткани!»

В этот момент Марья Ивановна берет специальный инструмент, он довольно острый и используется больше в роддоме для вскрытия плодного пузыря. Ей удается весьма ловко вскрыть пузырь под контролем пальца – исключительно на тактильных ощущениях. Но она делает неосторожное движение и кончиком цепляет себе перчатку на пальце. Вынимает палец, снимает перчатку. На коже видит кровь.

Начинает орать на процедурную медсестру:

– Чего застыла, давай аптечку!

Обрабатывает кожу. Кажется, сам кожный покров не нарушен, а кровь на пальце – от пациентки. Марья Ивановна смотрит на меня.

– Ну и что мне теперь делать?

– Может, надо оформить аварийную ситуацию?

– Ага, и всякую химию глотать полгода? В мои 62? Вот ты сейчас серьезно так считаешь?

– Ну это, наверное, лучше, чем…

– Вот нафига я в это ввязалась? А все ты виновата! Что, позвать больше некого было?

– Извините. Некого…

Она ушла из смотровой, хлопнув дверью. Манипуляцию я успешно завершила с помощью процедурной медсестры. Объяснила все юной пациентке, рассказала, что с ней будет происходить и в каких случаях ей надо звать персонал. На каталке беременную отвезли в отдельную палату. А меня не покидали дурацкие мысли.

Почему я вообще Марью Ивановну позвала? Да потому что, блин! Кто ж знал, что она пулевкой туда полезет?

И в чем я виновата? Я тоже с первого раза не смогла получить воды. Спасибо, конечно, что помогла, но чувствую, это будет в последний раз… И это все еще при пациентке – совсем неудобно перед девочкой.

Кожный покров Марьи Ивановны не пострадал. Аварийную ситуацию она оформлять не стала. На меня еще месяц дулась, не приглашая даже на ассистенции. Когда я ушла в роддом, наши пути разминулись: несмотря на то, что работали мы фактически в одном учреждении, я с ней больше по работе не пересекалась. Ну а потом она и вовсе перебралась работать в спокойную районную больницу, где трудится по сей день.

P.S. С пациенткой на момент выписки из гинекологии было все хорошо. Как сложилась ее судьба дальше, продолжила ли она лечение, стала ли еще раз мамой – история умалчивает.

О запахах

У меня на учете стоят несколько беременных. Очень разные, половина из них – высокая группа риска с непростым анамнезом и ситуациями. А некоторая часть – обычные беременные, которых по каким-то причинам не устраивает наблюдение в женской консультации.

Одна из моих беременных – темнокожая студентка 6 курса мединститута. Чудесная улыбчивая девушка, невероятно позитивная. У нее первая беременность, срок 34 недели. Беременность протекает вполне себе нормально, если не считать небольшой анемии.

И вот приходит она ко мне на очередной прием. Все стандартно: жалобы, обсуждение анализов и плана ведения, взвешивание, измерение давления, высоты дна матки и окружности живота…

После 30 недель я своим беременным записываю КТГ. Вообще можно и позже начинать, но мне так спокойнее.

Итак, записываю беременной КТГ. Процедура длится 30 минут, пленка хорошая. Обговариваем рекомендации и дату следующего посещения. Беременная уходит.

Через 10 минут приходит следующая беременная. С ней проводятся аналогичные мероприятия, за исключением КТГ, ибо срок еще неподходящий, 24 недели.

В конце приема беременная все же не выдерживает:

– Извините, а я ради чего плачу деньги? Чтобы нюхать вот это все? Мои права нарушаются!

Я вздыхаю, хотя и понимаю ее. Потому что…

У темнокожей беременной очень специфический запах от тела.

Нет-нет, она очень чистая, соблюдает гигиену, никаких инфекций.

Но запах…

Крайне тяжелый и для моего носа неприятный. Меня даже чуть подташнивает, когда я измеряю живот или ставлю датчики КТГ. А еще запах очень стойкий: даже после проведенного проветривания держится около двух часов.

Это я понимаю по пациенткам, которые заходят в кабинет и морщат носики.

И ладно я, относительно привыкшая в роддоме к различным ароматам, в том числе всякой кислятине, иногда полуразложившейся. Ну и студенты у меня, опять же: это когда ты полтора часа проводишь в закрытой аудитории, а там не одна, а тридцать таких умасленных тяжелым «люксом». Хорошо, если окно в принципе открывается…

Поэтому беременную ту, которая претензии высказала, я очень даже понимаю. Но сделать ничего не могу. Нет, конечно, я с ней поговорила, извинилась. Развела их по разным дням. Собственно, они раньше-то и не пересекались, первый раз такое произошло.

Но вот теперь проблема: мне-то что делать? Отдельного кабинета для отдельного приема индивидуальной беременной нет. Ставить темнокожую пациентку последней тоже нет возможности: во-первых, ей неудобно по времени. А она, к слову, тоже платно наблюдается. И анализы, опять же, вечером никто не сдает. К другому врачу пристраивать беременных (хоть кого-то) тоже не вариант: они все пришли «на меня». Что делать, непонятно.

Признавайтесь, кто грешил накануне?

Иногда на приеме будущие мамы озвучивают свои страхи: а вдруг сама не смогу родить? А вдруг «порвусь»? А если молока не будет? И самый-самый страшный страх: а вдруг моего ребенка перепутают с другим? Мне «выдадут» другого. Что делать???

В этот момент подробно рассказываю им обо всех моментах и правилах идентификации новорожденного: что написано на бирке, куда она крепится, что такое браслетки и так далее.

Рассказываю,