Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

– Антенатал. Тотальная отслойка.

Эти слова Даше ни о чем не говорили. Она уже была в каком-то полузабытьи, да и анестезиолог кружился вокруг нее…

Здоровая доношенная девочка, 3600 г. Мертвая. Учитывая, что все произошло вот-вот, совсем недавно, наши неонатологи даже пытались реанимировать. Увы.

Отслойка плаценты была массивной, кровотечение внутренним. Кровопотеря в итоге больше двух литров. Матку пришлось удалить, не было ни одного шанса ее оставить. Все всё понимают: молодая женщина, первая беременность… Но когда матка пропитывается кровью, то она перестает сокращаться. А это значит, что кровотечение не остановится. Это значит – летальный исход. Материнская смертность.

Когда после операции хирург объяснял все это Даше, она отворачивалась к стенке и говорила: «Да лучше бы умерла, чем так жить…»

Кстати, жить дальше с мужем она так и не смогла. Они развелись через 4 месяца. Правда, он пытался наладить отношения, настаивал на психологе, предлагал не принимать решения сгоряча. И, в конце концов, есть суррогатное материнство, приемные дети… Но Даша все решила.

Кристальная моча

Первые роды у Лизы прошли с осложнениями: преждевременно, в 32 недели. Незрелый ребенок с врожденной пневмонией, аппарат ИВЛ, две недели реанимации. Потом реабилитации, долгая работа. К счастью, все закончилось благополучно, ребенок практически здоров.

Причиной преждевременных родов стала инфекция – собственная микрофлора на фоне снижения иммунитета привела к обострению хронического пиелонефрита. Все развилось довольно быстро, дня за 2–3. И даже назначенная антибактериальная терапия нужного результата не дала.

Со своей следующей беременностью Лиза решила наблюдаться платно в перинатальном центре.

Все шло хорошо, обследования были регулярные, результаты анализов без отклонений. За анализами мочи бдили особо. В 29 недель появился белок. Немного, всего 0,1 г/л. На следующий день Лиза повторно принесла мочу, пересдала – моча кристальная. Списали на дефект сбора.

Через пару недель беременная стала отекать. В моче белка нет, все отлично. А отеки… Что с ними сделаешь? Ограничение соли и профилактические беседы о преэклампсии. Все!

Когда на очередном приеме прибавка составила +5 кг за неделю, врач выдал направление в стационар. Лиза категорически отказалась. Причину сформулировала: «Не хочу. Там все-таки не дома. Чужие стены, другая еда. Давайте еще подождем? Белка ведь в моче нет?»

Врач оформил отказ, потому что у нее еще и давление на приеме поднялось.

– Так это я переволновалась!

Привезли Лизу по скорой тем же вечером, с давлением 190/110 мм рт. ст.

Час в реанимации до стабилизации давления: сбить удалось только до 150. Потом – сразу в операционную. Потому что в моче оказалось 9 грамм белка.

Когда постфактум начались разбирательства, то оказалось, что беременная последние три недели отдавала в лабораторию не свою мочу, а… Мочу своего ребенка. Это она уже в послеродовом отделении призналась. Со слов, она так боялась повторных преждевременных родов, что была готова как можно дольше скрывать свое состояние. Про логику во время беременности у некоторых женщин можно писать книги.

«Температуры у меня не было. Тем более, я в течение недели пропила курс антибиотиков. На всякий случай, чтобы воспаления не было. В интернете посмотрела, какой препарат можно при беременности от воспаления почек».

Воспаления, правда, у нее никакого не было. И причина проблем с почками была иная – преэклампсия, о которой врач предупреждал с момента первого анализа с белком.

Что в итоге? Тяжелый ребенок без какой-либо подготовки к родам. Срок такой же, как и в предыдущую беременность, 32 недели. Преэклампсию, конечно, вылечить невозможно. Но чуток притормозить, взять под контроль давление, подготовить легкие плода…

P.S. Ребенок выжил, наблюдается у невролога. Пока некоторые диагнозы остаются.

Аварийная ситуация

В гинекологии я работала не так долго: полгода интернатуры, полгода была врачом-ординатором. А потом ушла на постоянку в роддом, оставив себе 2–3–4 дежурства в месяц для получения опыта и чтобы «руки не забывали». Потому что акушерство и гинекология – это разные специальности.

В 2014 году я еще застала «заливки»: прерывание беременности в позднем сроке путем введения в матку гипертонического раствора. Это ужасно, негуманно и так далее. Но у каждого своя работа.

Прерывания в таком сроке проходят либо по медицинским показаниям, либо по социальным. Из социальных осталось лишь одно, и до такого срока беременные доходят не так часто.

Та девочка поступила к нам в первой половине дня. Ей было всего 16: маленькая худенькая цыганочка. В анамнезе уже двое родов в 13 и 15 лет, рожала обоих дома. Сейчас вот новая беременность. До 20 недель на учет не вставала, да и потом не собиралась. Но стала плохо себя чувствовать: «Ой, то голова ведет, то в обморок упаду». Табор притащил ее к врачу в районную больницу. Там что могли, то сделали: на учет поставили, анализы взяли. По анализам ничего хорошего не пришло – гемоглобин 84 г/л, печеночные ферменты повышены. А еще положительный гепатит С и положительный ВИЧ. Для подтверждения последних двух диагнозов беременную направили в специализированный центр. Диагнозы подтвердили. Лечащий врач в женской консультации от вирусной нагрузки ахнул.

Срок уже приближался к 22 неделям, когда пациентка все же решила сходить на УЗИ плода. Это было ее первое УЗИ за время беременности.

Врачи УЗД ее тоже не обрадовали. У плода оказались множественные врожденные пороки развития: головной мозг, сердце, брюшная полость… Что-то поддающееся коррекции после рождения, что-то – нет.

В тот же день внепланово, учитывая поджимающий срок, был собран и проведен перинатальный консилиум. В рекомендациях: прерывание беременности по медицинским показаниям. И наименование учреждения.

В районной больнице такие мероприятия уже тогда не проводились, потому что риски осложнений слишком велики, а материально-техническое оснащение слишком скудно. В итоге направили ее к нам, в гинекологию.

В день поступления документы и направления всех «свеженьких» просматривает заведующая. И, соответственно, распределяет по врачам. Не отягощенную никаким финансовым анамнезом цыганку с инфекционной составляющей вручают мне. Это мой первый «поздняк».

Прихожу к заведующей в кабинет.

– Я никогда еще не делала амниоцентез. С кем мне пойти?

– Ну вот когда-то же надо начинать.

– Я могу вас позвать, если что-то пойдет не так?

– Нет, меня не надо звать. Марья Ивановна тебе в помощь.

– Спасибо.

Марья Ивановна, акушер-гинеколог пенсионного возраста с огромным опытом работы, была, мягко говоря, не в восторге. Работала она еще тогда, когда «поздняки» делали и в 28 недель, и когда они живыми рождались… Всякое