Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова

Второй скрининг подтвердил порок. Повторно консилиум не собирали, потому что не было смысла. Мнение Инны не изменилось. А ее муж, видимо, продолжал пребывать в счастливом неведении.

Спустя несколько месяцев в 10 часов вечера скорая привезла Инну в роддом. Срок тогда был 32 недели. Она отметила отсутствие шевелений плода в течение нескольких часов. Муж был в командировке. УЗИ подтвердило предварительный диагноз дежурного врача «антенатальная гибель плода». Инну госпитализировали, начали готовить к родам. Она очень хотела кесарево сечение. Увы, показаний не было. Все, что мы могли предложить ей – это эпидуральная анестезия в родах и психолог утром.

Спустя некоторое время Инна родила. Смотреть на плод отказалась. После родов ее перевели в послеродовое отделение, где она должна была пробыть трое суток.

За эти дни приехал муж. Узнал, что жена в роддоме. Примчался, начал в столе справок узнавать: кто, что, где? А сотрудников заранее предупредили: никаких данных не давать. Но, учитывая, что родильница находится в отдельной палате (наша стандартная тактика в случае антенатальной гибели плода), супруга к Инне сопроводили.

В момент, когда муж зашел в палату, у Инны находился врач. Рассказывал про антибактериальную терапию и, собственно, стал свидетелем семейного разговора.

Инна сказала мужу, что плод погиб внутриутробно, все также умолчав о причинах. Муж начал спрашивать у врача. А врач-то тоже предупрежден. И поэтому никакой конкретики не дал. Мол, так и так, будет заключение из морга… Отболтался и ушел в ординаторскую.

Муж, явно неудовлетворенный ответом, направился к нашему начальству. И в разговоре изложил свою точку зрения и план дальнейших действий. Он хотел получить копию медицинской документации, чтобы обратиться в соответствующие органы. Потому что первая беременность его жены развивалась абсолютно нормально, все необходимые скрининги и обследования были пройдены.

– Мне нужно понимать, что случилось. Это была очень желанная беременность, мой первый сын. И если окажется, что здесь есть вина врачей, то мы обратимся в суд.

– Мы вас поняли. Свяжемся с вами, чтобы вы заполнили необходимые заявления.

Естественно, начмед тоже был в курсе всей ситуации с «врачебной тайной». И ничего не сказал супругу. Но пошел к Инне.

– Мы очень сочувствуем вашей ситуации. Но вы же понимаете, что не сможете вечно скрывать от мужа истинные причины смерти плода? Ваш супруг – человек заинтересованный. Он обязательно докопается до истины. Не здесь, так в соответствующих органах. До суда дело, естественно, не дойдет. Но мне кажется, что чем дольше вы молчите, тем сложнее будет потом. Именно вам – не нам.

Инна и тут ничего не ответила. Но сказала, что подумает.

Развязка произошла гораздо быстрее, чем мы предполагали. В тот же день муж Инны поехал в патанатомию. Предъявил свой паспорт, свидетельство о браке и справку о перинатальной смерти плода, которую он забрал у жены в палате. И ему выдали тело ребенка. Он не побоялся, посмотрел. Ну и ясно, что не нужно иметь медицинского образования, чтобы понять: с головой ребенка что-то не так. Ибо черты лица у таких детей очень специфические.

Как сложилась судьба этой пары в дальнейшем, неизвестно. Но забирала из роддома бедную женщину только мама, муж больше ее не навещал.

Я хочу родить сама

Наталья пыталась забеременеть с 25 лет, как только вышла замуж. Просто не предохранялись с мужем. Увы, беременность все никак не наступала. В возрасте 30 лет ей поставили диагноз «бесплодие», и с того времени начались ее похождения по врачам.

Предлагали всякое разное. Не помогало ничего.

В 40 лет Наталья все же решилась на ЭКО. Она откладывала этот метод до последнего, потому что у них с супругом были какие-то предубеждения по поводу «детей из пробирки». Потом, поговорив с несколькими репродуктологами, мнение свое Наталья изменила.

Первое ЭКО было в 40. Три попытки переноса за год – увы, эмбрионы не прижились.

На следующий год еще одна попытка из тех оставшихся, криоконсервированных (замороженных). Тоже безуспешно.

В 43 года провели очередную лапароскопию. Кстати, в частной клинике. Ибо бесплатно ни один гинеколог не взялся: «Извините, это бесперспективно. Вам уже проводили 2 диагностических лапароскопии. Ничего нового мы не увидим». Собственно, частная клиника тоже ничего не увидела. Но это большая разница: просто ничего не увидеть и сделать это же за круглую сумму. Понимать надо.

В 44 года провели новое ЭКО, так как эмбрионы от предыдущего раза закончились. Получили еще 5. Надеялись, что их хватит.

В естественном цикле перенос не удался – яичники уж слишком бурно отреагировали на стимуляцию, выдали огромные кисты. Пока пролечили гиперстимуляцию, пока собрали анализы… Снова попытка переноса, уже двух эмбрионов. Увы. Не прижились.

В 45 лет на очередном УЗИ обнаружили полип эндометрия. Естественно, надо удалять. Потому что:

а) вопрос онконастороженности;

б) в протокол ВРТ с полипом ни один репродуктолог не возьмет.

Очередная гистероскопия. То ли четвертая, то ли пятая по счету: Наталья и сама уже запуталась в своих выписках.

Полип удалили.

Через 3 месяца снова попытка переноса. В крови даже были какие-то следы ХГЧ. По УЗИ, однако, ничего не нашли. Биохимическая беременность. Минус эмбрион.

Один из репродуктологов аккуратно начал намекать на суррогатное материнство. Мол, для вас это безопаснее, а для кошелька даже дешевле будет. Обещали подобрать хорошего гестационного курьера. Наталья категорически отказалась: «Я хочу родить сама».

Попытки переноса были в 46, 47, 49, 50 и 51 год. Удачной оказалась лишь двенадцатая, когда Наталья отметила 52 года.

ХГЧ рос не по дням, а по часам. Были перенесены два эмбриона. Правда, УЗИ в 5 недель показало лишь одно плодное яйцо. Впрочем, может оно и к лучшему.

Первый скрининг прошел без проблем. Здоровый плод, низкие риски по НИПТ, мальчик. Второй скрининг показал, что развитие в норме. Врожденных пороков не обнаружено.

У Натальи остался еще один эмбрион. После того, как она узнала на УЗИ про отсутствие патологии, сказала: «Вот рожу и еще одного подсажу! Ну а вдруг – чем черт не шутит? Будут у меня погодки».

Доносить Наталья смогла лишь до 24 недели. На фоне абсолютного благополучия вечером дома отошли воды. В перинатальном центре, куда доставила Наталью скорая, отсрочить роды смогли лишь на 12 часов – пытались провести острый токолиз (торможение схваток) и профилактику дыхательных расстройств плода. Хотели отвоевать у природы немного времени, чтобы подготовить легкие. Увы.

537 грамм. Мальчик. Живой. 2 балла по Апгар.

Он