Житейная история. Колымеевы - Андрей Александрович Антипин

В небе колготились облака, и мелко, рябя в глазах, дрожали в поле венчики ромашек. Верно, они дрожали от дальнего гула войны, и Августина приникла ухом к земле, но ничего не услышала. Чёрные тучи, как вздымаемая вражескими сапогами пыль, взлетали высоко, застя синий разворот неба, и оседали за холмами, куда уехал отец…

До вечера просидела у деревянной оградки. Солнце не изжарило её, и Августина легла в лопухи. В лопухах копошились муравьи и не дали ей забыться, Августина натолкала в сандалии сухой травы, надела на смозоленные ноги и отправилась в Харагиничи.

Закрапал дождь, потому что червяк вылез из земли и умер; Августина вымокла до нитки и проголодалась. Пришла домой, мачеха оладьи стряпает. С лавки сёстры и братишки Августины глядят на мачеху. А мачеха не даёт им есть, гонит из дому.

– Где шляешься с обеда? – не оборачиваясь от огня, спросила мачеха, утирая рукой такие же свекольно-красные щёки, как у покойной матери. – Полы в сенцах вымой да воды кадушку впрок принеси…

– А дашь оладушку?

– Сделай сперва!

– Я есть хочу!

– Не выпадет прежде работы.

– Сама и делай! А придёт Фёдор с работы, так и заберёт у тебя оладьи…

– Хватилась! Федьку ещё утром, когда ты в школе была, увезли с первыми подводами!

Августина с младшенькими забралась на печку и согласно затихла, чтоб их не согнали со двора, а убралась мачеха в сенцы – спрыгнула с печки и украла с тарелки горячую оладушку. Оладушку поделила на всех, а себе не хватило. Августина опять слезла с печки и украла ещё одну оладушку. Вернулась мачеха, сразу всё увидела и выгнала её из дому.

Снова Августина шаркала сандалиями, на этот раз – в сельсовет к председателю, и наклепала на мачеху. Пристучал на деревяшке председатель, и мачеха дала ему оладушку. И Августине с младшенькими дала по одной, а когда председатель убрался, оттаскала Августину за волосы, но из дому больше не выставляла…

…Однажды осенью председатель собрал всех в сельсовете и сказал, что фашисты пришли к Ладожскому озеру. Вскоре немцы заняли Алексеевку, а ночью мачеха спрятала последнюю муку в колодец, потому что вода в колодце пересохла и немцы туда не полезут.

Что вот-вот займут Харагиничи, говорило всё село, и бабы не стояли у заплотов, а прятали дочерей в погреба и на чердаки. Августина заодно со всеми спряталась под крышей амбара, просидела полдня, глядя в щёлку на дорогу, но никто так и не пришёл, она спустилась и пошла на улицу. С ребятишками убежала за огороды ждать и смотреть, как их будет порабощать фашистская Германия.

После обеда наползли чёрные танки, сломали мостик через ручей. В огород к Евсеевым прилетел снаряд. Потом появились немецкие повозки и машины…

Немцы оказались такими же людьми, как и они, только с крестами на зелёных касках. Выучили несколько слов и долбятся в каждую дверь:

– Матка! Открой!

Оцепили территорию и расстреляли председателя – он был русская свинья и коммунист и хотел умереть за глупую идею.

Приехал какой-то генерал и стал сомускать их сдаться великому рейху. И они сдались, так как бабам нечем было защищаться, а председателя расстреляли.

Ближние пять деревень определили под командование немца Альберта, который днём вырезал для ребятишек свистульки из дерева, а вечером расстреливал за огородами пленных партизан. Он и Августине вырезал свистульку и сказал, чтоб она за ней пришла к нему в сельсовет, но мачеха идти не велела. Тогда Альберт увёл мачеху, потому что мачеха была красивой женщиной…

Бабы пугались немца, а ребятишки ходили за ним по пятам, смотрели на кожаные сапоги и белые зубы. Альберт, боров здоровенный, задерёт гимнастёрку:

– Рус! Рус!

Августина и другие ребятишки искали на нём вшей, но вшей не было, и Альберт смеялся. Он Августину больше к себе не приглашал, только зыкал ночью в окошко, и мачеха, плача, уходила со двора, а утром являлась и бездыханно лежала на кровати…

…Партизаны взорвали немецкий продуктовый состав. Утром немцы рыскали по домам, искали тушёнку, мёд и печенье. Перерыли всё и в доме у мачехи, залезли даже в погреб. Тогда немцы вскрыли амбарную дверь и сломали портрет матери, так как была уже зима, и паук спал где-то в своей норке. У старика Евсеева нашли фирменную немецкую колбасу и пропороли Евсеича штыком.

Вечером согнали всех стариков, даже тех, кто уж ходить не мог, на конный двор. Баб и ребятишек тоже собрали, чтобы они, увидев, как умирают советские люди, поняли всё и встали на сторону великого Гитлера.

Выстроили стариков вдоль стены и велели скинуть обутки. Старики скинули обутки и встали голыми ногами на снег.

Вышел Альберт и долго говорил, но его никто не слушал, а только делали вид. Тогда он махнул, и старики упали.

Из стариков кого убили, кого поувечили – всех в неглубокий ров спихнули. Бабы выли и долбили землю ломами, а Августина и другие ребятишки бросали мёрзлую глину на стариков.

Варька-Люпшиха родного деда, живого, зарывала. Бабы потом врали, что дед Матвей будто бы говорил Варьке:

– Бросай, Варюха, не жалей! Наши их до кишок этой землёй накормят!

…В марте, когда полетело с крыш серебро и Августина, почернев лицом, сосала в огороде холодную сосульку, пришли советские солдаты и погнали немцев.

Августина тоже взяла прутик и пошла выгонять немчуру, но мостик через ручей разрушили, а дальше Алексеевское, а собаки там хуже фашистов, и она вернулась ни с чем.

По дороге шли родные русские солдаты, и Августина отдала прутик доходяге в грязной шинели. Доходяга улыбнулся разбитым ртом и сказал, что теперь-то фашистам капут, и на прощанье потрепал Августину за плечико…

12

– Недавно читал в газете: все эти цифры, которых убитыми, – брехня! – сказал Чебун тяжело, едва старуха замялась со слезой на реснице. – И вряд ли, говорят, когда дознаются, сколь на самом деле, какая цифра…

– А что – какая? – не глядя на отца, тут же вскинулся Борька, и усы его шевельнулись вместе с нервно задравшейся верхней губой. – У нас население в Союзе до войны было? Сколько численностью то есть? Кто знает?

– Ну кто, кроме училки нашей?! – удивилась Мадеиха, уже выкручивая из копчёной курицы жирную ножку. – Рената Александровна, объясни этим недоучкам! Я бы раскинула на пальцах, да вот с этим страусом схлестнулась…

Учительница засмеялась.

– По данным переписи, на момент нападения на нашу страну фашистской Германии в Советском Союзе проживало…

– Хэ! Вот и ответ! – оглушив цифру, сказал