Морзянка из камеры смертников - Наталья Александровна Веселова

Вика оперативно купила ляжку упитанного ягненка у знакомого дружелюбного дагестанца, он же досылом сунул ей в сумку с продуктами пакетик специй – и на попытку достать деньги протестующее сверкнул страстными глазами и зубами: это подарок, как постоянному покупателю! Весело было выбирать тугие азербайджанские помидоры – один был разрезан напоказ, и сахарный налет на пунцовой мякоти напомнил какой-то особенный арбуз из детства… Яркие букетики южной зелени пахли остро и завораживающе, а кондитерском она чуть не заплакала от умиления, увидев и немедленно купив точно такой же – или очень похожий! – бисквитно-кремовый тортик в стиле рококо, какой ее молодой папа каждый раз пунктуально приносил домой в день получки, – и тогда в доме сразу начиналась радостная суета. Все виделось добрыми предзнаменованиями простого человеческого счастья…

Бабоньки, счастье в жизни, определенно, есть, только я не там, где оно.

…Засыпанная дареными специями, заботливо обернутая в несколько слоев фольги ягнячья ножка так вкусно, мирно и по-домашнему благоухала на всю квартиру, ровные розоватые картофелины покоились на дне белой кастрюльки, почищенные и залитые водой, уютно гудел и подмигивал неуклюжий добрый кондиционер – вот сейчас зазвонит телефон, и тогда Вика поставит картошку на огонь, чтоб поспела к приезду Виктора… Сама она, с пушистыми одуванчиковыми волосами, в легком платье с рисунком из перепутанных роз, в меру подкрашенная, летала вокруг стола, поправляя и так идеально разложенные приборы. За час до того она специально пошла на ужасную, почти казуистическую хитрость: заранее кратко поболтала со всеми, кто гипотетически мог позвонить, – чтоб не вздрагивать понапрасну, когда в час настоящего ожидания они вдруг скопом, будто сговорившись, начнут добираться до нее, – и каждый раз придется хвататься за сердце. Она навек запомнила головокружительный аромат теплых специй, дружески пахнувший ей в лицо из духовки в тот момент, когда раздался звонок в самое подходящее время – в половине четвертого. Вика споткнулась с противнем в руках и с лязгом запихнула его обратно, схватила телефон – но на экране высветилось: Юля. Та самая, что работала старшей медсестрой и месяц назад, в тот незабываемый день, передала ее с рук на руки Виктору. Было бы приятно услышать ее когда угодно, но сейчас… Не брать трубку. А вдруг – Виктор на срочной операции, и это именно он попросил ее позвонить от его имени?

Совсем не хочется писать о том, как я в очередной раз страданула!

Юля звонила по собственной инициативе. Просто так. Обсудить новости – они ведь одноклассницы. Женька вернулась из Америки и проклинает ее так же рьяно, как год назад превозносила, – невкусными оказались техасские хлеба. Таня и Митя развелись – жалко, да? – а казались такой классной парой… Алексеевы уехали в отпуск – совсем рехнулись, годовалого внука с собой в Тунис повезли… А с работы она с понедельника увольняется – хватит, напахалась за копейки – ее взяли в новый перинатальный центр, должность та же, зато оклад в полтора раза выше и премии не на словах, а на деле…

Боже мой, Боже, пожалуйста, пожалуйста… Если она протарахтит так еще минут десять, то Витя просто не сможет дозвонится, и ему придется ломиться во все шесть дверей на площадке – по закону стервозности природы, в ее дверь он позвонит в последнюю очередь.

«…Ну, в общем, такие дела… Да, помнишь своего доктора? Ну, этого, Виктора Иваныча, еще гипс тебе накладывал, здоровый такой, седоватый… Так представляешь, он нашей докторице одной, ее Алена Никитишна зовут, вчера при всех предложение сделал, а сегодня у них тут что-то вроде помолвки было… Довольные оба, как веники… Она ничего такая, худенькая, нашего примерно возраста… Муж у нее недавно умер – раньше здесь на гинекологии работал – так и башмаков еще не износила…».

А вот вам, девочки, мой смайлик, утонувший в слезах!

Господи, прости, ну когда же боль-то отпустит?! Полгода уже… Господи, я же не прошу Тебя – дай мне его. Я давно не прошу. Я прошу – отжени… И можно – пусть я сейчас зайду на сайт, а у Солнышка-Зои там, в Израиле, все это время – ремиссия…

Миленькие люди, в меню фильм ужасов. Собралась со всеми своими силами и решила написать, объяснить, чего это я растворилась на блоге… Может, это неприлично, то, что я сейчас пишу, но ни думать, ни говорить про болезнь у меня теперь не получается. Так скажем, у меня в последнее время вообще мало чего получается – ни поесть, ни лечь, ни даже нормально дышать, последний ПЭТ показал, что угажены практически все органы. Опухоль пытались облучить, сама она подсохла, но тотчас полезла к левой груди, шее и поясу. В больнице лежать на облучении оказалось очень тяжело, потому что даже поднять чашку попить без посторонней помощи могу не каждый раз – только сильно обезболенная. До туалета, который прямо в палате, доползти еще как-то, но заканчивается плачевно, сразу в обморок, иногда с непроизвольным хождением в туалет по-большому, прямо уже на кровати. В таком вот состоянии я домой и прибыла. В химии мне отказано – ваш организм уже получил нереальную дозу химии, ну, я и сама уже чувствую, что врачи не врут. Тем более, что облучать пытались, с самим облучением тоже вышла нестыковка – опухоль так проела кости, что скелет развернуло, и спереди и сзади наросли два больших горба кошмарных и распялить меня на аппарате не удалось, вернее, удалось два раза, но, как доктор сказал, аномальными способами. Да и смысл, если шишки с гноем и кровью прут в левую сторону по всему телу, на голове только 20 штук, и самые смачные уже намекают на то, что скоро заколосятся. В общем, про все это, честно, даже говорить неохота. Стали приходить ужасные психические состояния, кто не испытывал, тому не объяснишь. Я стараюсь держаться, расслабиться и пореветь не могу, задохнуться боюсь… Ночью так тяжко, что кажется – с ума сойду, мысли о смерти просто душат. Не теряйте меня. Я люблю всех, всем благодарна, и не только за помощь, а просто за то, что вы есть и я не одна, я это чувствую…