Полночный поезд - Мэтт Хейг

Он какое-то время смотрел в пустоту, затем вытащил из кармана фляжку и отхлебнул, закрыв глаза, будто в безмолвной молитве.

Затем, убрав фляжку обратно в карман, он сказал Уилбуру, что тот получит место, если сможет подойти к покупателю в магазине и лично продать книгу.

– Э-э, что? Прямо сейчас?

Мистер Багдейл цокнул языком, ворчливость возвращалась.

– Нет, парень, когда человек высадится на Луну. Естественно, прямо сейчас.

– Хорошо. Да. Э… Без проблем!

Уилбур осмотрел магазин и увидел молодого мужчину в очках и с гладкой прической, который, судя по виду, был представителем богемы и явно неместным. Он подошел и заговорил с ним о пластинке Джона Колтрейна, которую заметил в сумке у него под мышкой. Уилбур не особо любил джаз, но мог правдоподобно изобразить интерес.

Мужчина сказал, что он трубач лондонского квартета, который играет в джаз-клубе в подвале отеля «Халламшир».

– Вы читали «Абсолютных новичков»?

– Нет, приятель.

– Там все происходит в Лондоне. Она о молодости, жизни и джазе. Полный комплект.

Мужчина прочитал первую страницу, кивая, словно слушал музыку.

– Это прям мое, приятель. Книжка реально моя.

Дух на мгновение погрустнел, вспоминая свою первую продажу. Удовольствие от продажи книг. От того, что нужная книга встречается с нужным человеком. Как тогда, когда над Чарли издевались в школе, и Уилбур точно знал, что он найдет силы в хлестких словах Александра Дюма.

В этом и было его мастерство. Он как будто выступал турагентом воображения. И это мастерство он сохранил на протяжении 60-х годов. Пронес идею, что роман – это мертвая мечта, которая оживает через чтение. Удовольствие от того, что он подбирает людей, которые оценят «Заводной апельсин», «Под стеклянным колпаком» или «Шпиона, пришедшего с холода», было тонким искусством, и он любил его.

Тем временем живущий Уилбур подвел мужчину к кассе.

– Ну, – сказал мистер Багдейл чуть позже откуда-то из-под своих бровей, – моя мать тоже так делала. И я никогда не видел, чтобы кому-то это удавалось так же ловко… Она бы тебя наняла. Точно знаю. Что ж, парень, у тебя теперь есть работа.

Важность малозначительных вещей

Дух следовал за Уилбуром по залитым солнцем улицам из магазина до самого парка Эндклифф.

Он остановился и смотрел, как его шестнадцатилетнее «я» переходит оживленную дорогу к парку, а на стенах зданий позади него красовались яркие недавно нарисованные рекламные объявления «Гиннесса» и кукурузных хлопьев. Он шел к дому Чарли. Походка у него была пружинистая благодаря новой работе по субботам.

На скамейке сидел бездомный в потертом костюме и с косматой бородой.

– Эй, Уилбур, привет. Как поживаешь?

– И вам здрасьте! Все хорошо, спасибо. Как вы?

– Жаловаться не на что. Солнце на меня светит, а чего еще желать, так?

Он часто видел Виктора в городе и всегда болтал с ним. Виктор Уиллоус. Он участвовал в войне двадцать лет назад, а когда вернулся, у него ничего не осталось. Дом разбомбили, семью он потерял. Он протянул жестяную банку с монетами и погремел ею.

– У тебя-то, небось, не найдется пенса или двух для старого наглого попрошайки?

– Вообще-то, Виктор, – сказал Уилбур с дружелюбной улыбкой, – сегодня вам повезло.

Он любил давать ему деньги, когда мог. И сегодня он мог. Он залез в карман поглубже и выгреб все, что там было. А это, между прочим, три шиллинга.

– Вот уж спасибо, малыш Уилбур, и не только за монеты.

– А за что еще?

Он постучал пальцем чуть ниже правого глаза.

– За то, что видишь. Дело в том, Уилбур, что в этом мире полно людей, которые смотрят, но не видят. На меня смотрят сотню раз в день. Но мало кто видит. Спасибо, что видишь, малыш. Не потеряй это. Продолжай видеть…

– Обещаю, – сказал Уилбур.

– Врешь, – пробормотал его Дух.

Скамейка

Дух смотрел, как юное «я» идет через парк.

Теперь он шел позади Уилбура с примерно той же скоростью. Он вышел на поляну. И тут увидел Мэгги. Она сидела с блокнотом для эскизов на коленях на скамейке, смотрящей на пруд и небольшой скалистый водопад.

Она так сосредоточилась на рисовании, что Уил-бур решил не беспокоить ее и прошел мимо. Между его экстравертной и интровертной сторонами разгорелся внутренний спор, и последняя победила. Мэгги казалась настолько погруженной в процесс, что он не сомневался, – мешать ей не стоит.

– Теперь ты меня не замечаешь?

В отличие от самого Уилбура, его Дух заметил ухмылку на ее лице, когда она это произнесла, не отрывая взгляда от блокнота.

– Нет, – нервно ответил Уилбур, останавливаясь. – Вовсе нет, – он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и это было похоже на встречу с солнцем. От нее ему стало тепло. – Привет, Мэгги.

– А, значит ты не узнал меня? Хотя несколько недель назад я поздоровалась с тобой в библиотеке. Я такая неприметная.

Дух видел, как его наивное шестнадцатилетнее лицо стало пунцовым.

– Вовсе нет.

Мэгги не сдержалась и рассмеялась.

– Я просто дурачусь. Не напрягайся. Такое вот у меня странное чувство юмора.

– Да нет. Все в порядке.

– Как дела?

– Хорошо. Даже отлично. Я только что устроился на работу. В книжный магазин.

– Потрясающе! – Засияла она.

– Ага, в «Багдейл». Да. Продавать книги куда лучше, чем работать на сталелитейном завода на Хоук-стрит.

– Уж это точно, – она прикрыла блокнот с эскизами, смущаясь своих рисунков. – Я люблю рисовать, но у меня не очень хорошо получается.

– Это я понять могу, – ответил Уилбур. – Иногда я пишу стихи, но точно не хотел бы, чтобы их кто-то прочитал.

– Жаль. А о чем твои стихи?

– Ой, обо всем на свете. О всякой ерунде. Облака. Вороны. Война. Как-то написал про «Всадников свободы»[15]. Ну про тех, которые в Америке.

– А-а-а, политика.

– Иногда да. Но, честно говоря, это очень неудачный стих.

Она тепло улыбнулась и подвинулась, чтобы Уилбур сел рядом. Получилось у нее очень непринужденно. Это качество, помимо прочих, очень ему в ней нравилось. То, как она всегда поддавалась желанию сделать неловкое нормальным. Забота в своем роде.

Она всегда была такой. Просто жила в гармонии с собой. Осознавала, что жизнь будет легче, если заботиться о людях. Она просто делала жизнь более естественной.

Они разговорились о всяком. О библиотеке и книжном магазине «Багдейл». О том, как оба хотят повидать мир. О том, как им вроде даже нравится, когда страшно: ей – от фильмов Альфреда Хичкока, ему – от книг Ширли Джексон. О том, как странно они иногда себя ощущают, чужими в