Полночный поезд - Мэтт Хейг

их доме и умершем отце. Ему точно было от чего бежать. И он действительно хотел от всего этого убежать. Он стремился к этому почти с того самого момента, как пошел в школу.

В фойе собралась толпа. Мужчины в костюмах и женщины в нарядных приталенных платьях и стильных ансамблях. Совсем не похоже на кинотеатр «Синворлд» в Бедфорде, подумал Дух со смешком, наблюдая со светлой грустью за воспоминанием об этом вечере.

– Мне так нравится этот ковер, – сказал Уилбур, глядя на красно-черный шахматный узор. – Твоего отца?

– Нет, Уилбур, не его.

– Я забыл, какой ты неловкий, – усмехнулся Дух, пробираясь – порой в буквальном смысле – сквозь толпу.

В конце концов, они выбрали «Птиц». В один из страшных моментов в начале фильма она взяла его за руку. И Уилбуру понравилось чувствовать себя защитником.

Дух стоял в проходе рядом с ними. У него внезапно возникло желание быть увиденным. Опять же, он знал, что это маловероятно, но еще чувствовал, что настойчивая просьба Агнес «не вмешиваться» указывала на то, что вмешаться все-таки возможно. Эта мысль заинтриговала его. Причина, по которой он хотел быть увиденным, заключалась в понимании, что он движется к периоду кризисов. Годам, когда надежда, стремления и молодость смешаются с виной и сожалением. Времени неописуемой трагедии. И не было полной уверенности, хочет ли он что-то изменить, но он хотел быть по-настоящему там. К тому же, младенец видел его, а значит, его точно можно увидеть снова. Он чувствовал это. Даже не просто чувствовал. Он помнил, как часто ему казалось, будто он наблюдает за собой откуда-то извне, словно является персонажем романа, а не человеком в реальном мире. И кое-что еще. Медовый месяц. Годами эта мысль не появлялась в его голове, но он был уверен, что видел себя. Был момент, когда он заметил кого-то, кто выглядел в точности как он, стоящего на мосту Риальто. Мимолетное ощущение, от которого он тогда отмахнулся. Но теперь-то он смотрел на это по-другому, как и на все остальное, и попытался снова, изо всех сил, обозначить свое присутствие.

– Я здесь. Подними голову. Прямо тут, в проходе. Я прожил всю твою жизнь и знаю, где она пошла не туда, и как этого можно избежать… Пожалуйста. Услышь меня. Увидь меня.

В какой-то момент Уилбур зевнул, затем дернулся, посмотрел как будто бы в сторону места, где стоял Дух, и слегка подпрыгнул на месте. Было непонятно, увидел ли он что-то, услышал или почуял.

– Уилбур? Это я… ты, то есть. Ты видишь меня? Как тогда, когда был младенцем, и Даги показывал тебе поезд. Я здесь… Просто знай, ты не с той девушкой…

А тем временем Элис шепотом спросила, все ли с ним хорошо.

– Ага, – прошептал Уилбур в ответ. – Кто-то только что прошел по моей могиле…[17]

Он снова, забывшись, погрузился в фильм, а Дух несмотря на продолжающиеся попытки привлечь к себе внимание, так и не был услышан.

Скрытая история

Во время перерыва в проходе появилась билетерша с подносом.

Длинные каштановые волосы, собранные заколкой под кепи без козырька, и красный пиджак с латунными пуговицами. Открытое, как книга, лицо, приятная улыбка.

Это была она.

Дух хорошо это помнил. Помнил, как Элис подняла руку и подозвала Мэгги.

Он помнил, как девятнадцатилетняя Мэгги заметила его и поздоровалась взглядом. После того дня в парке они разговаривали еще несколько раз, но, как и сейчас, контекст не подходил для более личной беседы.

– Мэгги, – сказал он. Просто так. Просто ее имя. Как нечто естественное. Как вода в пустыне.

– Привет, Уилбур. Рада тебя видеть. – Тон профессиональный. Лишь быстро два раза моргнула, выдав чувства, вызванные тем, что увидела его с девушкой.

– Да, и я тебя.

Элис, возможно заметив, что внимание Уилбура в этот момент рассеялось, взяла мороженое. Ванильное в шоколадной глазури. А после того, как Мэгги ушла, Элис позвала ее обратно пожаловаться, что мороженое слишком теплое и шоколад растаял.

– Просто посмотри, в каком оно состоянии. Посмотри, какое теплое.

Дух помнил неловкость, которую испытал в тот момент. Он смотрел на себя, напряженно глядящего на темный ковер кинотеатра и молящегося, чтобы тот разверзся и проглотил его целиком.

Поразительно, но тирада Элис не закончилась. Как и неловкость Уилбура.

– Где ты его держишь? У себя в лифчике?

Уилбур оторвал взгляд от ковра, его смущение сменилось желанием защитить Мэгги.

– Элис, прекрати, она просто делает свою работу, – сказал Уилбур, не замечая, что с мороженым что-то не то.

– Приношу свои извинения, – сказала Мэгги.

– Все нормально, – сказал Уилбур. – Ничего страшного.

Элис пронзила Уилбура взглядом.

– Так и есть. Но я требую назад свой шиллинг. Это дело принципа.

В Элис было странное противоречие: она могла смотреть на людей свысока и в то же время удивляться, почему им хочется подняться чуть повыше.

Мэгги ничего не ответила. Просто спокойно протянула ей шиллинг из баночки с деньгами на подносе.

Дух же наблюдал за собой. Видел, как его собственные глаза разглядывают лицо Мэгги. Странно, как жизнь становится настолько ясной задним числом. Словно головоломка, которую можно решить только в обратном порядке.

Он также задавался вопросом, насколько история состоит из этого – не из слов и дел, а взглядов, невысказанных желаний и незначительных огрехов.

Насколько она – череда почти совершённых действий.

Безмолвные слова

После сеанса Элис пошла в дамскую комнату, а Дух увидел Мэгги: та стояла у дверей и прощалась со зрителями, что показалось ему старомодным и прекрасным. Уилбур подошел к ней, чтобы извиниться как можно деликатнее, в то же время не предав Элис.

– Извини, Мэгги. За мороженое.

Она лишь пожала плечами. И улыбнулась с малой толикой грусти.

– Пустяк. Надеюсь, тебе понравился фильм. Мне приходится смотреть его каждый вечер. В дрожь бросает от этих чертовых птиц.

– Не сомневаюсь. Еще бы. В любом случае, надеюсь, для тебя это и был пустяк.

Она посмотрела на него, как на маленького.

– Ты милый парень, Уилбур. Но слишком много переживаешь.

– Знаю, Мэгги, но я просто…

Он хотел сказать что-то еще, и на секунду ему показалось, что Мэгги этого ждет. Но внезапно появилась Элис, и момент был упущен.

Свистнул поезд. И он увидел его, прямо у входа в кинотеатр, у самого подножия лестницы. Он обернулся в последний раз, чтобы взглянуть на Мэгги, которая теперь помогала пожилому мужчине преодолеть ковер, и почувствовал всепоглощающую любовь, не обремененную временем или многочисленными жизненными препятствиями.

– Я