Полночный поезд - Мэтт Хейг

И слова остались, как обычно, безмолвно висеть в воздухе.

Сотня смертей Уилбура Бадда

В жизни было много смертей.

Человек, как казалось теперь Духу, умирал поэтапно. И поэтому было особенно мучительно видеть себя молодым.

Впереди была смерть молодости, идеалов. Отношений, дружбы, принципов, любви. И часто к этому вел выбор. Выбор, который казался правильным в то время, в тот момент, но, когда доходишь до конца, к самой последней смерти, и оглядываешься назад, понимаешь, сколько несбывшихся версий осталось на этом пути.

Прямо сейчас он скучал по тому человеку, которым когда-то был. И по той доброте, которая наполняла его, такой же естественной, как зеленая трава.

Нагоняй

Агнес хотела дать ему нагоняй.

– Ты пытался вмешаться в свою жизнь, там, в кинотеатре. Но твое путешествие не для этого, старина. Никакого вмешательства, никаких манипуляций, никаких игр со временем… Это невероятно опасно. Усек?

– Но, Агнес, теперь-то я вижу, что бездарно промотал любовь… промотал время…

– Да, действительно промотал. Даже больше, чем многие. Но выбора нет. У поезда один маршрут и одно место назначения. И, как я уже говорила, ты здесь только наблюдатель.

И прежде, чем он успел ответить, она пошла к головной части поезда, оставив Уилбура одного смотреть в окно на молодое «я», которое тоже смотрело в окно и гадало, что уготовила ему жизнь.

Последний урок мисс Грэм

И вот он остался в вагоне один. Или так он думал. Пока не услышал кашель курильщика и не увидел дух женщины, отвернувшись от окна. Не Агнес, но все же кто-то знакомый.

Мисс Грэм сидела в конце вагона, откинувшись на зеленое бархатное сиденье.

– Боже мой, – сказал он. – Что вы здесь делаете? Я думал, я тут только с Агнес.

Мисс Грэм была его любимой учительницей. Той самой, которая привила ему любовь к книгам. Той самой, которая вдохновила его поступить в Оксфорд. С короткими черными волосами, в черной же водолазке и чуть моложе, чем он помнил. Она, как всегда, курила. Даже во время занятий она стояла у открытого окна и курила.

– Мне не положено быть здесь, – ответила мисс Грэм, которая всегда отличалась бунтарским характером. – Но в вечности ты видишь все, а я видела тебя и знала, что тебе тяжко, поэтому я… ну, извернулась.

Уилбур был слишком озадачен, чтобы выдать что-то вразумительное. Поэтому он просто сказал:

– Рад встрече. Значит, вы умерли?

– Да. От эмфиземы. В 1975, – она глубоко затянулась сигаретой. – Мне было всего шестьдесят четыре. Все еще попадала в возраст, когда «ушла слишком рано». Но знаешь, как говорят: важно не количество лет, а их качество. А ведь моя жизнь была хорошей. Много путешествий. Много приключений на всех континентах. Много любовников. Много веселья.

– Да уж, – сказал Уилбур.

Ему, может быть, и перевалило за восемьдесят, не говоря уже о том, что он умер, но для разговоров о сексуальной жизни мисс Грэм он, как ему казалось, еще не дорос.

– Время, когда я преподавала английскую литературу в твоей школе, было, пожалуй, самым спокойным периодом моей жизни, – объяснила она.

– Что ж, – сказал Уилбур, – это о многом говорит.

Она сильно повлияла на него в детстве, поскольку казалась довольно экзотичной для Йоркшира того времени. Родом из Лондона, провела год в Испании во время Гражданской войны, вызвавшись добровольно работать медсестрой. По всей видимости познакомилась с Джорджем Оруэллом, когда он тоже был там и сражался против фашистов. И знала его настолько хорошо, что звала настоящим именем – Эрик.

Некоторое время она рассматривала Уилбура.

– Что сделано, того не переделать, – продекламировала она, глядя вверх, словно находилась на сцене и пыталась дотянуться до галерей. – «Макбет», Акт 5, Сцена 1[18].

– Как будто я снова в школе.

Она улыбнулась.

– Помнишь, как я заставляла класс читать один отрывок отсюда, а другой оттуда? Ты, Уилбур, всегда умел их анализировать. Ты был редким учеником. Не шалопай, не подлиза, тебе было искренне интересно.

– Книги были моим убежищем.

– Я так гордилась, что ты, учитывая все произошедшее, добился успеха в жизни.

– Я думал, вы воспримите это как предательство моих корней. То, что стал успешным бизнесменом.

– Жизнь – штука сложная. И послушай, даже в школе, где всем доставалось, было очевидно, что у тебя возможностей еще меньше…

Это расстроило его. Понятно, что он и правда испытывал трудности, но он не осознавал, что это так бросалось в глаза.

– Успех – это всего лишь расстояние, которое ты проделываешь от точки старта. И твой путь долгий. Ты – молодец. А твое преступление заключается в том, что у тебя что-то хорошо получалось, и ты открывал книжные магазины, господи ты боже мой! Ты делал то, что хорошо умел.

Он улыбнулся. Мисс Грэм была строгой учительницей. Но она же видела в нем потенциал. Поэтому комплимент всей его дальнейшей жизни от нее кое-что да значил. Он почувствовал, будто наполняется чем-то – расширяется, – когда кто-то говорил нечто подобное. Словно он был пустым сосудом, вечно ждущим, когда в него польется одобрение. Но – возможно, из-за встречи с Мэгги – на этот раз он почувствовал пустоту.

– Мисс Грэм…

– Пожалуйста, зови меня Линда.

– Линда, – это показалось странным. Любопытно обнаружить, что ни во времени, ни вне его нет такого момента, когда обращение к школьному учителю по имени чувствовалось бы естественным. – Вы говорите, что успех – это всего лишь расстояние от точки старта, но что, если в какой-то момент ты двигался в неправильном направлении? Что, если на самом деле я не жил? Что, если я нашел нужного для себя человека, но в конечном счете побоялся сохранить эту любовь? Что, если я был трусом, который кого-то подвел? Что, если мне хочется еще одного шанса?

За окном он увидел себя и Элис под уличным фонарем в дождь. Она бросала его. Не из-за Оксфорда. А потому что его братца арестовали за кражу с ковровой фабрики ее отца.

– Думаю, именно поэтому я решила прийти, – мисс Грэм поерзала на сидении и оглянулась, чтобы проверить, нет ли поблизости Агнес. – Как ты знаешь, смысл этого места в том, чтобы смотреть, как твое прошлое проносится мимо, а затем останавливаться на каком-то моменте, чтобы внимательнее его изучить. У меня было около семи сотен остановок. Но я была не в поезде. Я была на лодке. Из сказки «Сова и кошечка»[19]. Красивая, зеленая, как