Полночный поезд - Мэтт Хейг

– Этот что ли? – От Даги повеяло отвращением. – Придурок-недорокер?

Мэгги тоже выразила отвращение.

– Да ни за что, – и она повернулась к Томми. – Отвали.

Дух подметил это. Момент, когда все пошло наперекосяк. Точка, приведшая к хаосу. Он мог просто промолчать. Мог просто уйти. Было так странно смотреть на это, видеть тот самый бессознательный момент – короткий отрезок, буквально секунда, пара барабанных ударов в начале песни.

– Ты слышал ее, Томми! – рявкнул Уилбур с безумным взглядом, перекрикивая музыку. – Отвали от нее, а то в табло получишь!

Дух Уилбура, глядя на молодое «я», готовое совершить насилие, осознал, что он не так уж сильно отличается от Даги. У него был тот же переключатель, просто до него было немного сложнее дотянуться. А потом Томми наклонился к Мэгги и поцеловал ее в щеку, а Уилбур толкнул его.

Мэгги тоже двинула ему локтем. Одарила таким свирепым взглядом, что до него тут же дошло. Она сказала что-то, чего не услышали ни мертвый, ни живой Уилбур. Томми зашагал прочь. Уилбур сдерживался. Но тут Томми ударил Даги. Не сильно, но точно. Горькие капли брызнули на рубашку Даги.

Дух уже с ужасом смотрел на лицо брата, которое исказилось в гримасе горгульей ненависти, и он врезал Томми. Он действовал с такой скоростью, что успел нанести не меньше трех ударов, прежде чем Уилбур обвил его руками в попытке удержать.

Утешение хаоса

Уилбур оттащил брата, но к тому времени уже воцарился хаос.

Томми от ударов Даги оказался на полу. Его кок растрепался, из носа на руку текла кровь, рядом валялись осколки кружки и растекалась пивная лужа.

– Господи боже, Даги! Остановись! – кричал Уилбур брату в ухо.

– Отпусти меня, Уилбур. Клянусь богом. Отвали от меня, дружище, мать твою!

Дружки Томми окружили их. Один сильно врезал Уилбуру по челюсти, из-за чего Даги вырвался из его хватки.

– Это не он! – крикнула Мэгги.

А когда они начали избивать Даги, Дух заметил на лице брата мимолетную демоническую улыбку, даже когда об его затылок с силой разбили пивную кружку. Она почти переросла в хохот, когда Даги повалился на пол.

Как раз в тот момент, когда Уилбур оттаскивал одного из парней от брата, Даги снова оказался на ногах, вытащил из кармана нож и щелкнул лезвием.

Глаза у Даги стали как у безумного защитника. Он чиркнул по одному из парней, самому высокому и пьяному, лезвие порвало рубашку, пуговица отлетела. Повисла пауза, парень осматривал себя на предмет ранения. И рана была: кончик лезвия порезал его до крови.

Все это – драка, инцидент с ножом – произошло за считанные секунды. Основная толпа ничего не заметила, но некоторые люди обратили внимание. И казалось, что прямо посреди зрительного зала разворачивается еще одно представление.

Даги посмотрел на Уилбура и кивнул в сторону бокового выхода возле бара в задней части помещения.

– Мотаем отсюда!

И Уилбур последовал за Даги, который держал нож, расчищая путь. Дух знал, куда они в итоге выйдут, поэтому просто пошел более прямым путем сквозь танцующие, прыгающие и дергающиеся тела, а затем и сквозь саму стену. Наружу, в ночь.

Погоня

Дух появился на улице, идущей вдоль одного края большой городской площади. Стояла тишина, хотя это был центр Шеффилда. По ветру пронесся коричневый бумажный пакет. Голубь с любопытством разглядывал сигаретный окурок. Музыка слабо доносилась сквозь стену, но здесь почти никого не было.

Почти.

Вдруг Дух осознал, что стоит рядом с полицейской машиной. Нового типа. Меньшего размера, чем старые. Модерновая для своего времени.

Теперь машина казалась скорее нелепой – затейливой и устаревшей для глаз Духа из двадцать первого века. Бледно-голубая с молочно-белым и настолько маленькая, что полицейские внутри, поедающие эклеры, казалось, едва в нее умещались.

Они были там, конечно же, из-за концерта, убежденные, что сборище таких диких молодых гедонистов явно вызовет проблемы.

И проблемы двинулись в их сторону раньше, чем они ожидали.

Дух взглянул налево и увидел, как он и Даги выскочили из пожарного выхода и с бешеной скоростью побежали по улице прочь от площади в его сторону, а рядом с ними возвышалась величественная ратуша. Даги, совершенно безумный, так и держал в руке нож, даже когда они пронеслись мимо полицейской машины.

Кто-то, возможно, работник ратуши, выбежал за ними на тротуар.

– Полиция! Полиция! Остановите этого человека! У него нож!

Даги и Уилбур уже домчались до Холли-лейн.

Дух знал, что это последний раз, когда он видит своего брата в этом путешествии, но не хотел следовать за ними. Поэтому просто стоял посреди улицы.

При этом он увидел то, чего не мог, когда впервые проживал этот вечер – как на улицу выходит Мэгги, одна.

Ее лицо осветилось золотом под уличным фонарем, холодный вечерний ветер задувал волосы ей на лицо. Она не кричала, не звала, не делала вообще ничего, только с тревогой смотрела, как Уилбур исчезает из виду.

Раздался визг шин, когда «воксхолл креста» Даги, объехав тупик, созданный дорожными работами на Холли-лейн, вывернул на дорогу. Впереди сидели Даги с безумными глазами и охваченный паникой Уилбур.

Один из полицейских, с крошками от пирожного на усах, вышел из машины. Его образ навсегда запечатлелся в памяти Уилбура: открытый рот, вопящий то, что он вопил сейчас, и поднятая вперед рука.

– СТОЯТЬ! НЕМЕДЛЕННО ОСТАНОВИТЕСЬ!

Но машина не остановилась.

Дух тоже был там и ожидал, что машина проедет прямо сквозь него и вылетит на другую сторону, но этого не произошло.

Вместо этого в тот момент, когда машина наехала на него, он внезапно оказался на заднем сиденье, позади себя и Даги.

Прошлое имело свою собственную силу притяжения. От него нельзя было убежать.

– Я не хочу быть здесь! – кричал он и никогда в жизни не был так серьезен. – Агнес! Кто-нибудь! Хоть кто-то! Я не хочу быть здесь!

Но никто не слышал. Уж точно не его юное «я», тот смотрел на Даги, мчащегося с бешеной скоростью вверх по склону прочь от центра города.

– Надо остановиться! Они у нас на хвосте!

– Кто?

– А сам как думаешь? Легавые!

– Тогда уж точно не надо останавливаться! Совсем рехнулся? Валим отсюда к чертям собачьим, дружище!

На полицейской машине включилась сирена. Даги неистово изобразил ее вой.

– Вот оно! – маниакально рассмеялся он. – Слышишь? Сирена.

Дух вспомнил, как непривычно было в 1964 году слышать полицейскую сирену.