Дикие сыщики - Роберто Боланьо

но из «ниссана» не вылезала ни разу, а в Беверли-Хиллз съехала со 101-й дороги и по разным улочкам допетляла до Санта-Моники. Там переехала на 10-ю, она же шоссе Санта-Моника, вернулась в центр, попала на 11-ю, съехать с неё на бульвар Уилшир сразу не получилось, пришлось просквозить уйму кварталов до улицы Терсера. Вернулась в клинику только в десять вечера. Старушка Шварц умерла. Я хотела спросить, был ли кто-нибудь при ней, но потом передумала. Тело уже унесли. Постояла в палате, присела к окну отдышаться и собраться с мыслями после поездки в Санта-Монику. Тут вошла медсестра и спросила, кто я старушке Шварц, родственница? И что я здесь делаю? Нет, ответила я, знакомая, сейчас уйду, мне надо было чуть-чуть привести себя в порядок, оправиться. Она спросила, привела ли я себя в порядок. Я ответила да и ушла. В Сильверадо добралась в три утра.

Через месяц мать вышла замуж за инженера. Свадьбу справили в Лагуна Бич, собрались сыновья инженера, один из моих братьев и новые калифорнийские друзья матери. Новобрачные поселились сначала в Сильверадо, но потом мать продала магазин в Лагуна Бич, и они уехали жить в Гвадалахару. Я какое-то время не хотела двигаться из Сильверадо. Теперь, с отъездом матери, стало казаться, что по пустому, просторному дому гуляют одни сквозняки. Жилище старушки Шварц долгое время никто не занимал. Я брала «ниссан» и отправлялась куда-нибудь в бар выпить кофе и виски, перечитывала старые романы, по счастью давно забыв их содержание. В баре одном познакомилась с парнем, работавшим в Национальном парке, завела с ним роман. Звали его Перри, он знал несколько слов по-испански. Перри как-то сказал, что от меня, от вагины моей странно пахнет. Я промолчала, он тут же решил, что обиделась. Ты сердишься? — спросил он. — Извини, я не хотел. А я в это время думала о других временах, других лицах (можно ли думать о лицах?), и мне было не до обид. И всё же большую часть времени я проводила одна. Каждый месяц обналичивала в банке чек, присланный матерью, и дальше тратила время на то, чтоб прибрать, подмести, стереть пыль, сходить в магазин, приготовить, вымыть посуду, возилась в саду. Я никому не звонила, а мне регулярно звонила одна только мать, раз в неделю — отец или кто-то из братьев. Днём иногда возникало желание сходить в бар, а когда не возникало — сидела, читала, примостившись таким образом, чтобы видеть в окно, вдалеке, смутные очертания дома Шварцев. Там как-то раз остановилась машина, вылез солидный мужчина в пиджаке и при галстуке. У него были ключи. Он вошёл, а минут через десять вышел обратно. На родственника Шварцев вроде не похож. Ещё через несколько дней снова машина — две женщины, один мужчина. Одна из этой компании повесила афишку с объявлением, что дом продаётся. Потом прошло много дней, прежде чем появились новые посетители, но как-то в полдень, когда я копалась в саду я услышала крики детей и заметила пару немногим за тридцать, которая входила в дом под предводительством женщины, вешавшей объявление. Меня поразило предвидение, что дом теперь будет их. Одновременно, стоя столбом, не снимая садовых перчаток, я так и застыла в сознании, что пора ехать отсюда. В тот вечер слушала Дебюсси, вспоминала Мехико и, непонятно почему, кошку Дзию, а потом позвонила матери и сказала ей, что договорилась о работе в Мехико, что-то такое, поэтому переезжаю. К концу недели мать и её новый муж приехали помогать с переездом, в воскресенье вечером я уже летела в Мехико. Первая работа, на которую я нанялась, была в галерее в Зона-Роса. Там мало платили, но и работа была пустяковая. Потом я начала работать в Экономическом фонде культуры, в отделе философии и английского языка, и рабочая жизнь вошла в колею.

Фелипе Мюллер, на лавке парка, Плаза Марторель, Барселона, октябрь 1991 года. Почти стопроцентно уверен, что эту историю мне рассказал Артуро Белано. Среди нас он единственный, кто увлекался фантастикой. Якобы написал ее некто Теодор Старджон{86}, но, в принципе, мог кто угодно, включая Артуро. Какой ещё Теодор Старджон? Мне лично такой писатель не известен.

Рассказ о любви, героиня — милая, умная девушка из офигенно богатой семьи. Однажды она замечает в саду… то ли он сын садовника, то ли, я точно не помню, бродяга переночевал под забором и стал там садовником, что-то такое. Мало того, что девица богатая и очень умная, там ещё и темперамент — немедленно шашни, потом уже вдруг понимает, что влюблена и всерьёз. Бродяга, конечно, не такой продвинутый и в университетах не обучался, зато человек ангельской душевной чистоты, так что он тоже в момент понимает, что это любовь, но тут, естественно, пошли препятствия. Пока роман развивается, действие происходит в роскошной вилле: они смотрят старые фильмы, альбомы по искусству, едят изысканные яства, а в основном целыми днями крутят любовь. Потом они переселяются к нему в сторожку, а ещё потом отправляются в плавание (вроде как в фильме Жана Виго, баржа из тех, что ходят по каналам Франции), а ещё потом, как всегда мечтал этот бродяга, рассекают по Соединённым Штатам на мотоциклах «Харлей».

А бизнес у девушки тем временем идёт в гору, деньги к деньгам, и состояние растёт. Разумеется, бродяга наставляет её на путь истинный, постоянно склоняя жертвовать на благотворительность и помогать бедным (впрочем, она ещё до него занималась этим же самым, имея и душеприказчиков, и специальные фонды, но по этому поводу она не особенно распостраняется, чтобы бродяга не почувствовал себя лишним, а потом вообще всё запутывается, потому что у бродяги смутное представление о масштабах движения денежных масс вокруг любимой женщины, примерно как об атмосферных явлениях, бросающих тень лёгкого облачка на любимое лицо). Так проходят месяцы, а то даже год или два, миллионерша с любимым счастливы и безмятежны. Но вдруг в один день, непрекрасный, он заболевает. Лучшие врачи мира не могут помочь, организм подорван тяжёлым детством, юностью, измученной трудностями, беспокойной жизнью, которую недолгое время, проведенное им с девушкой, едва ли способно облегчить. Несмотря на все их усилия, он умирает от рака.

От горя девчонка не знает куда деваться: путешествует по всему земному шару, заводит новых любовников, впутывается в какие-то тёмные делишки. Но в конце концов возвращается домой и в момент, когда отчаяние её достигает наивысших пределов, приступает к исполнению одного замысла, который у неё зародился, ещё когда любимый был