Дневной поезд, или Все ангелы были людьми - Леонид Евгеньевич Бежин

Непонятный сон – лучше его поскорее забыть и не вспоминать. Во всяком случае, никому о нем не рассказывать… Себе же спокойнее, как говорится.

Ну а что же Украина и спецоперация (война)? И как она связана с нашим институтом? Или и не связана вовсе? Связана, конечно, связана, поскольку все в мире связано, и тут особых примеров приводить не надо.

Недоучившаяся у нас Мария Алехина, звезда PUSSY RIOT, певшая в храме Христа Спасителя: «Богородица, Путина прогони!», ныне стала признанной писательницей и правозащитницей, совершает кем-то оплаченные вояжи по всей Европе, и у нее берут интервью.

Вот она отвечает на вопросы Евгении Альбац, с коей мы учились когда-то в одной английской школе номер шесть, у одних учителей, и прежде всего у общего нашего любимца Александра Самуиловича Завадье. Но выучились разному – настолько, что нам и поговорить-то теперь не о чем и вспомнить вместе было бы нечего. Пустота. Полный вакуум.

Но с Алехиной они единомышленницы настолько, что им даже не надо упоминать о своем отношении к спецоперации: это и так ясно, как они к ней относятся. К тому же за фейки теперь бьют по рукам – вот они рученьки свои в рукава-то и прячут, как двоечницы с задней парты, коих учитель приструнил за то, что они щиплют сидящую впереди очкастую отличницу.

Как собеседники они лишь высокомерно (и отчасти гадливо) удивлены, что большинство наших простаков эту спецоперацию поддерживает. При этом они даже не называют это большинство недоумками, сволочью или быдлом, а очень тонко выражают свое брезгливое неприятие, недоумение и презрение.

То этак усмехнутся, то осуждающе бровью поведут, то скривят немного губы. Все, кто думают не так, как они, для них прозрачны, словно недоразумение. И лишь они – единственные – все разумеют, ничего не боятся (даже получить по рукам) и не хитрят, хотя я, зритель, не могу отделаться от навязчивой мысли, что обе – хитренькие…

Ну а что же герой моего рассказа?

Тут наши с ним программы опять расходится, поскольку Вардван еще с 2014 года был за Майдан и за Украину. У него жена родилась в Чернигове. Здесь, в Литинституте, куда она поступила, Маргарита и диплом защищала по переводу украинской поэзии на русский язык. Словом, Украина, похоже, ей ближе, чем Россия, и любить Россию – для Вардвана значит не любить Украину, а вместе с этим и жену.

А как ее не любить? И как тогда жить?

Это Иосифу Бродскому легко написать в «Оде на разъединение Украины с Россией»:

Прощевайте, хохлы! Пожили вместе, хватит.

Плюнуть, что ли, в Днипро: может, он вспять покатит,

брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый

отвернутыми углами и вековой обидой.

Не поминайте лихом! Вашего неба, хлеба

Нам – подавись вы жмыхом и колобом – не треба.

Нечего портить кровь, рвать на груди одежду.

Кончилась, знать, любовь, коли была промежду.

А Вардвану Варжапетяну – нелегко: для него конец любви обернется утратой, потерей самого дорогого – жены. Поэтому спецоперацию он, конечно, считает агрессией и поддерживает украинцев, которые «сплотились» (его словечко), будут держаться до конца и в конце концов победят. Только эта победа, подлинная или мнимая, по Бродскому, выглядит так:

С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!

Только когда придется и вам помирать, бугаи,

будете вы хрипеть, царапая край матраса,

строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Иными словами, Украина с ее полукультурой – те же духи без запаха…

Во время телефонного разговора я спросил Вардвана, как он относится к одесским событиям второго мая 2014 года и всему, что творилось в Доме профсоюзов. Вардван мне просто ответил, что есть разные версии этих событий и, по одной из них, коктейли Молотова жгли сами защитники Дома. Иными словами, сами превращали себя в живые факелы и выпрыгивали из окон.

Я вслушивался в голос Вардвана: не дрогнет ли голос? Вардван, написавший «Число бездны» – книгу о Холокосте евреев, отказывается признать другой столь же очевидный Холокост – Холокост одесских противников Евромайдана! Разве число этой бездны уступает по своему ужасающему трагизму числу той бездны?! И разве можно обличать творцов того Холокоста, два года заполнять листы бумаги кровоточащими цифрами и при этом оправдывать вершителей этого Холокоста?!

Оправдывать – и оставаться милым, добрым, наивным и немного чудаковатым бессребреником Вардваном? Нет, тут что-то не так. Голсуорси с его психологическим анализом меня успокаивает: что ж, двойные стандарты. К ним прибегают не только правительства, ложи и кабинеты, но и самые обычные – «невеликие» – люди. Человек – сам бездна, и какие там в нем числа мерцают и посверкивают – пойди разгадай.

Есть и Единица, число божественное, а есть и четверка – число этого, грубого, скотского, материального мира.

Не мне судить Вардвана, но все-таки хорошо, что к концу разговора он признал: все это – Одесса, Дом профсоюзов, живые факелы – ужасно. В этом мы с ним совпадаем, и я готов его обнять за эти слова. Пусть даже в них угадывается некий оттенок, мне чуждый. Некий до конца не выявленный подтекст: мол, в целом – ужасно, а если брать по отдельности, то, знаете ли, надо еще разобраться, кто за Майдан, а кто против.

Но пусть, пусть… Так уж человек устроен. Он от своей программы никогда не откажется, хотя будет вам сострадать и сочувствовать, даже вас поймет, но при этом останется при своих тараканах.

Кстати, о тараканах. Фаина Раневская любила их и даже прикармливала, но от этого не перестала быть прекрасной актрисой. Вардван с 2014 года поддерживает (вместе с женой) Майдан, но он по-прежнему замечательный писатель и придумщик удивительных проектов. К тому же он сам, критикуя Василия Белова за его мировоззрение, называет «Привычное дело» дивной прозой.

Что ж, наверное, можно и так. Спасение современного общества – в умении находить компромиссы. Сейчас невозможна дружба немецких юношей времен Шиллера и Гете, чьи помыслы, верования, мечты устремлены в одну сторону и полностью совпадают. Нет, мы дружим, любим, поддерживаем знакомства и родственные связи и при этом – не совпадаем. И трудно было бы совпадать тем, на чьих глазах вершились кровавые драмы двадцатого века. Слишком все взломано, скручено, слишком тугие затянуты узлы.

Вот мы рядом (встречаемся в метро, как Личутин с