Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

– Ну а меня нет, – с жаром повторил Лэн. – Хочу отменить.

– Если ты с этим пришел, мы только время зря тратим, – ответил тот.

– А это мы еще поглядим.

Лэн швырнул во всадника золотые монеты и двинулся к седельной сумке; сидевший в ней Джек при звуках знакомого голоса радостно завизжал.

– Руки вверх, – сказал незнакомец резко и твердо, как человек, которому уже приходилось это произносить, и Лэн, обернувшись, обнаружил, что в него нацелен морской кольт сорок пятого калибра.

– Так нельзя, – проговорил он. – Я не при оружии, но посуди сам: этот медвежонок – мой единственный друг, он всегда со мной, мы с ним живем душа в душу. Слов нет, как буду тосковать без него. Вот, смотри: забирай свои полсотни, отдавай мне Джека, а Джилл можешь оставить себе.

– Если у тебя есть пятьсот золотых, ладно, забирай его, а если нет, встань вот к тому дереву и не опускай руки и не дергайся, а то выстрелю. Пошел!

Правила хорошего тона в горах соблюдаются неукоснительно, и поскольку у Лэна не было при себе оружия, он был вынужден подчиниться неписаным законам. И под прицелом револьвера отошел к далекому дереву. Ему было больно слышать, как скулит маленький Джек, но он очень хорошо знал обычаи горцев и не стал поворачиваться, чтобы предложить еще что-нибудь, – и тогда незнакомец ушел.

Многие охотники тратят тысячи долларов на попытки поймать какого-нибудь дикого зверя и считают, что дело того стоит – поначалу. А потом готовы продать свою добычу сначала за полцены, затем – за четверть и, наконец, отдать даром. На первых порах смешные медвежата донельзя забавляли незнакомца, и он ценил их за это, но с каждым днем утомительной возни с ними становилось все больше, а радости от них все меньше, так что, когда неделю спустя на ранчо «Колокол с крестом» ему предложили выменять на них лошадь, он тут же согласился, и тяжкое путешествие в седельных сумках, где было и не пошевелиться, для медвежат закончилось.

Хозяин ранчо не отличался ни мягкостью, ни воспитанием, ни терпением. Джек при всем своем добродушии отчасти усвоил это, как только его достали из седельной сумки, но когда дело дошло до того, чтобы извлечь и посадить на цепь с ошейником злобную маленькую Джилл, последовала до того безобразная сцена, что ошейник не понадобился. Хозяин две недели носил руку на перевязи, а Джеки на цепи мерял шагами двор в одиночестве.

Глава 5

Река, плененная в предгорьях

Следующие полтора года в биографии Джека не принесли ничего ни интересного, ни приятного. Его доля поверхности земного шара составляла двадцатифутовый круг во дворе с шестом в центре. Голубые горы, взморье, ближайший сосновый бор и даже хозяйский дом были словно звезды – неподвижные, далекие; не слишком зоркие медвежьи глаза могли уловить лишь намек на их великолепие. Даже люди и лошади находились за пределами его маленькой сферы и имели к нему не больше отношения, чем кометы к Земле. А веселые проказы, за которые Джека и начали ценить, были забыты, пока Джек рос в оковах.

Будку для него сделали из бадейки из-под масла, и поначалу это было просторное логово, но затем медвежонок быстро прошел разные стадии – бадейка из-под масла, ящик из-под гвоздей, бочонок для муки, бочка для нефти, – и вот уже его пришлось считать крепким средним медведем, хотя в огромную бочку-хогсхед[61], из которой сделали его последнюю берлогу, он пока помещался без труда.

Постоялый двор при ранчо выстроили там, где предгорья Сьерры с их зелеными дубравами переходили в золотые равнины Сакраменто. Природа щедро осыпала этот край чудесными дарами. Здесь было все – и луга, усеянные цветами, и плодоносные деревья, и тень, и солнце, и сухие пастбища, и быстрые реки, и задумчивые ручейки. Разнообразие в пейзаж вносили высокие раскидистые деревья, а дальше, на востоке, высокие вершины Сьерры нависали над роскошными хвойными лесами, словно синий мрамор, обтесанный рукой скульптора. За домом протекала величественная река, бравшая начало в горах, – ее сдерживала плотина со шлюзом, и вода в запруде цвела, но все равно это был величественный поток, чей источник-прародитель журчал по склону угрюмого старого Таллака.

Этот постоялый двор стоял в краю, полном красоты, жизни и ярких красок, но обитали в нем настоящие отбросы рода человеческого. Посмотришь на них, понаблюдаешь за их нравами и обычаями – и не скажешь, что такие видят «Всевышнего в природе». Ни в каких городских трущобах не сыщешь столь мерзкого сброда, и если бы Джек был способен отвлеченно мыслить, он ставил бы двуногих тем ниже, чем ближе их узнавал.

Жестокой была его участь, а ответом на жестокость стала ненависть. В запасе у него остался только один забавный трюк: он умел самостоятельно пить пиво. Пиво он обожал, и слонявшиеся у таверны бездельники частенько давали ему бутылку, чтобы полюбоваться, как ловко он откручивает проволоку и вытаскивает пробку. А как только пробка вылетала, Джек брал бутылку обеими лапами, переворачивал и осушал до последней капли.

Разнообразие в его монотонную жизнь вносила только собачья травля. Его мучители приводили своих собак, натасканных на медведя, «чтобы потренировать на медвежонке». Людям и собакам этот спорт, очевидно, приносил много удовольствия, пока Джек не понял, какой прием нужно им оказывать. Поначалу он яростно бросался на ближайшего мучителя, и натянутая цепь тут же дергала его обратно, после чего он был совершенно беззащитен перед нападением других собак. Но прошел месяц-другой, и Джек изменил метод. Теперь он научился сидеть, привалившись спиной к своей бочке-хогсхеду, спокойно наблюдать, как тявкают вокруг собаки, и всем своим видом демонстрировать безразличие, не шевелиться, как бы они ни наскакивали, пока они не сбивались в кучу. И тогда он бросался на них. Собаки в задних рядах с неизбежностью мешкали и не давали отпрыгнуть передним, поэтому Джек всегда доставал кого-нибудь из них, и в итоге игра утратила популярность.

Когда Джеку было около полутора лет и он достиг уже половины роста матерого медведя, произошел случай, не поддававшийся никаким объяснениям. Джек завоевал себе звание опасного зверя, поскольку одного человека искалечил ударом лапы, а другого, дурачка-пьянчужку, который