Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

Затем Ханна через арку в коридоре провела Резиных на кухню. Показала, как без спичек включается газовая плита, открыла огромный холодильник, наполненный продуктами, показала подвесные полки с посудой (был там и керамический сервиз). На столе стояла ваза, наполненная фруктами. С самого начала Саша искоса наблюдал за Ниной. Как всегда, при одном только взгляде на ее лицо можно было моментально определить ее настроение. Когда они спускались в подвал, Нина растерялась и беспомощно посмотрела на Сашу. Но как только они вошли в квартиру и она увидела большую, хорошо обставленную гостиную с огромным телевизором, которого у нее никогда в жизни не было, подвал был сразу забыт и на ее лице появилась первая улыбка. По мере того как они передвигались по квартире, переходя из комнаты в ванную, улыбка с лица Нины уже не сходила. Кухня же ее как настоящую женщину привела в наибольший восторг: она смотрела на все эти тарелки, кастрюли, сковородки – и глаза ее сияли от счастья.

Уходя, американцы сказали, что завтра воскресенье, а в понедельник в десять утра за ними заедет Росс и отвезет в еврейскую организацию, где они обсудят дальнейшее устройство. Переводчика они заказывать не будут, так как видят, что Саша прекрасно говорит по-английски.

– А пока отдыхайте. Пройдитесь, посмотрите город, – сказала Ханна, которая, видимо, была за главную.

Когда американцы уехали, Саша подошел к окну и стал смотреть наружу. За окном был огромный пустырь, за ним вдалеке виднелись деревья. Саша открыл окно, протянул руку и оторвал щепоть травы. Долго разглядывал ее, потом показал Нине.

– У нас из квартиры была видна Петропавловская крепость, – сказал Саша. – А здесь – пустырь. Зато американский. И прямо из окна можно нарвать себе на обед американскую травку. Представляешь, сколько в ней витаминов.

– Вот и нарви себе на обед, мне же легче, – ответила Нина. – Ты забыл, сколько ты работал, чтобы купить ту квартиру? И она была намного меньше, чем эта. Здесь одна кухня размером с нашу бывшую спальню. В нашей кухне мы с тобой вдвоем с трудом помещались.

– Зато моя мама научила тебя в ней делать кнейдлах. Так что не гневи Бога, – сказал Саша и пошел в спальню.

Нина, не ответив, вернулась на кухню.

– Сашка, ты подумай, как они всё приготовили! – сказала она, до сих пор переполненная впечатлениями. – До самой мелочи. Вон, смотри, на столе солонка стоит, наполненная солью.

Сашка тоже решил вставить свои две копейки счастья.

– Америкашки тебе подарок сделали, – сказал он, выходя из спальни.

– Какой?

– В тумбочку у кровати презервативов наложили. Полную коробку. И, между прочим, импортных. Американских. Не учли, правда твой «рашен темперамент». Ну ничего, я им завтра намекну – новые приволокут.

– Сашка, ты неисправим. Люди так старались, до мелочи все продумали, даже вазу с фруктами поставили. Они нам, между прочим, ничем не обязаны. Они нас сюда не звали. Мы в Америку напросились, а они захотели нас принять. Добровольно. И бесплатно. А ты же должен все опошлить.

– А я что?! Я и говорю: даже презервативы не забыли. Ты бы лучше, чем придираться, сварганила что-нибудь – я жрать хочу. А потом пройдемся по Бродвею.

Чтобы получить разрешение на эмиграцию, Саше потребовалась довольно большая сумма, в которую входила плата за гарантированное Конституцией бесплатное образование и плата за лишения гражданства, которого он был обязан лишиться, хотя в Конституции об этом ничего не было сказано. С другой стороны, если бы всё, указанное в Конституции, исполнялось, в реальной жизни, вероятно, и не было бы эмиграции. Но что уж говорить… И чтобы собрать необходимые деньги для откупа от государства и купить за билеты на самолет, Саше пришлось расстаться со всеми любимыми шмотками, купленными во время сладкой жизни советского моряка дальнего плавания. Так что в Италию Резины приехали одетыми во все советское. Зато, как и все советские эмигранты, они привезли с сбой советский фотоаппарат и советское льняное постельное белье, которые Саша удачно продал на рынке в Риме. На вырученные от продажи деньги, решил Саша, они прилично оденутся.

– Мы не можем тратить все деньги, – сказала Нина. – Мы должны оставить хоть немного на Америку. А вдруг нас там даже не встретят? Мало ли что может произойти. Мало ли какая неожиданность.

– Неожиданностей в Америке не бывает. У них там все запланировано. Иначе я бы туда не поперся, – с уверенностью ответил Саша.

И все, что после уговоров удалось приберечь на Америку, было пятьдесят долларов. На остальные вырученные на базаре деньги, как и собирался Саша, они с Ниной приоделись. И сейчас они были одеты в приобретенные в Риме вещи: на Нине был белый с цветными аппликациями свитер, а Саша надел серебристый бархатный пиджак с синей рубашкой и галстуком. Усадив принаряженного Игорька в складную коляску, они вышли на улицу и медленно зашагали в противоположенную от дома сторону. Их комплекс оказался единственным трехэтажным кирпичным сооружением на пути. Остальные дома были одно-двухэтажными, облицованными алюминиевыми панелями, такими же, как и те, мимо которых они проезжали, только в худшем состоянии. На крыльце каждого дома сидели черные женщины, большинство из которых были в бигуди, и черные мужчины с обязательной бутылкой пива в руке. Перед домами оравы черных детишек, визжа, резвились в воде, бьющей из открытых пожарных гидрантов. Когда нарядные Саша с Ниной проходили мимо, сидящие на крыльцах черные обитатели провожали их недоуменными взглядами. Даже дети прекращали игры и, раскрыв рты, смотрели им вслед.

– Всё! Пошли обратно, – сказал Саша минут через двадцать.

Они молча развернулись и отправились домой.

Спустившись в свой подвал, они, продолжая молчать, переоделись и сели в гостиной на диван.

– Приехали, – прервал наконец молчание Саша. – И это после Ленинграда!

– Но не может же весь город быть таким. Убеждена, есть нормальные районы.

– Наверное, есть. Но нас поселили в этом, и отсюда надо сваливать.

– И как ты думаешь это сделать? Скажешь, нам черные соседи не нравятся?

– Я скажу, что ты завела романчик с черным соседом.

– Очень смешно.

– Придумай что-нибудь получше, – посоветовал Саша.

Но придумывать ничего не пришлось.

* * *

На следующий день, как и договаривались, ровно в десять утра за Резиными заехал Росс. У него была огромная машина, и они все поместились на переднем сиденье, а Игорька Нина взяла на руки. Машина довольно долго кружила по городу, улицы которого ничем не