Только дальний свет фар - Илья Мамаев-Найлз

Просто платишь деньги, и все. Никаких вопросов.

— Наверное.

— Ну так что?

— Что?

— Позвонишь?

— Кому?

— В частную клинику.

Кира закрыла глаза и несколько раз глубоко выдохнула, прежде чем ответить.

— Можно не сейчас? Пожалуйста. Вообще нет сил.

— Да, конечно. Хорошо. Правда, у нас много времени нет.

— Ян.

— Я просто не знаю, вдруг там очередь на запись.

— Очередь на запись?

— Да.

— Я сейчас, в данный момент, конкретно в эту секунду, не готова ничего делать. Если ты так хочешь, можешь позвонить сам.

Он ходил взад-вперед с телефоном у уха, то и дело оборачиваясь к берегу моря. Кира сидела по-турецки и кидала камни, но не боком, а вверх, и те просто плюхались в воду и тонули.

— Мужской голос? Это потому, что я мужчина. Ну, я звоню по поводу женщины. Нет, не жена. А если бы была жена? Ну, мы в браке. Гражданском. Слушайте, погодите. Я просто звоню спросить: делаете вы эту процедуру или нет? А у кого осталась лицензия? Да понимаю я, понимаю. Я просто уже пару часов всем названиваю. У вас когда-нибудь затекала рука оттого, что вы держите телефон? Теперь представьте, что у вас затекла не одна рука, а две. Обе. Все руки. Ну тогда можете меня понять. И вам, и вам.

Ян зашел на сайт следующей частной клиники и, закурив, нажал на телефонный номер. У них тоже закончился срок действия лицензии.

— Короче, — сказал Ян, подсев к Кире, — все проблемы из-за региона. Если бы мы были в другом регионе, никаких проблем изначально бы не возникло.

— В какой регион надо поехать, чтобы не было проблем?

— Домой. В Марий Эл. Дома такие вещи делать проще.

Кира повернулась к Яну и замерла.

— Нет.

— Почему?

— Там Тамара. Моя мама.

— И что?

— Она все узнает.

— Ничего она не узнает. Как она узнает?

— У нее все эти связи. Я когда поищу что-нибудь в соцсетях, какую-нибудь петицию или репост какой-нибудь новости, ей звонят из МВД.

— Серьезно?

— У нее там друзья. И в больнице есть друзья. Повсюду друзья.

— И что такого, если она узнает?

— Нет, — все, что сказала Кира.

Море плескалось о камни. Первые секунды они обжигали, но потом охлаждались до температуры тела.

— Они реально ей звонят?

— Звонят или пишут. Я не знаю.

— И что говорят?

— Говорят, чтобы дочка была осторожнее. Чтобы не портила себе карму.

— Карму? Они прям говорят «карму»?

— Это то, что она мне передает.

Ян кинул камень, и он громко булькнул, прежде чем пропасть.

— Я иногда забываю, где мы живем.

— Это самое приятное, да? — ответила Кира. — Когда забываешь. Как все по-другому, когда ты просто не помнишь. Все сразу кажется возможным.

— У твоей мамы…

— Тамары.

— У твоей Тамары есть друзья в частных клиниках?

Кира помолчала с полминуты.

— Не знаю. Возможно, нет. Она не любит ничего частного.

— Ну вот и все.

— Что?

— Проблема решена.

— Как?

— У меня в частной клинике друг есть. Леша. Ну не прям друг. Одноклассник.

Кира начала кивать и, по всей видимости, не собиралась заканчивать.

— И еще кое-что, — сказал Ян.

— Ага?

— Давай поженимся.

— Чего?

Ян достал из кармана фиолетовый пакетик и вынул из него тонкое золотое кольцо. На пакетике еще был биркодержатель, Ян оторвал ценник, но пластмассовая нить не порвалась, и он просто убрал пакетик обратно в шорты.

— Ты серьезно?

— Ну да.

— Почему?

— Вроде очевидно.

— Я не понимаю, — сказала Кира и осмотрела его. — Ай ладно. Как хочешь.

— Да?

— Да.

Слова потеряли смысл. Это не то чтобы напрягало Киру. Ей было забавно. Все бла-бла-бла и бла-бла-бла. Что бы она ни сказала, все продолжится, как какой-нибудь мультик, где трактор задает зрителям вопрос и делает вид, что они ответили правильно. Только этого ей и хотелось. Она боялась, что сон кончится.

До Йошкар-Олы не шла прямая дорога. Это были куски разных трасс к Краснодару. Волгограду, Самаре, другим населенным пунктам, названий которых не знает никто, кроме тех, кто там живет. Путь не укладывался в голове Киры как что-то целостное. То пустошь и ямы, то оазисы цивилизации и будущего. Может, и не будущего, а чего-то параллельного. Новый асфальт, красные огонечки на отбойниках, светофоры с отсчетом времени — прямо в маленьких деревеньках с покосившимися домами и сырыми бревнами. Там же им иногда попадались подростки: они шли в модной одежде по огороженным тротуарам, толкались и показывали друг другу что-то в телефонах. Это ощущалось почти как мираж, и Кира гадала, видит ли Ян то же самое.

— Какой у тебя вообще план? — спросила Кира.

— В смысле?

— Ну мы же, наверное, не можем ездить так вечно? Нужна работа хотя бы.

— Ну да.

— Так какой план?

— По этому поводу я вообще не переживаю. Это тот аспект жизни, с которым мне везет.

— Работа?

— Ага. Всегда что-нибудь подворачивается.

— Типа, свадьбы?

— Да, свадьбы. Хотя я не хочу больше фоткать свадьбы.

— Почему?

— Меня это достало.

— А что достало?

Ян постучал пальцем по крышке кофейного стакана.

— Открыточность.

Он выглядел так, будто сказал все, что ему было сказать. Будто нашел то самое слово.

— Что это значит? — спросила Кира, когда Ян не продолжил.

— Открыточность?

— Да. Открыточность.

— То и значит. Тебе надо взять эту сырую реальность, выловить в ней моменты, редкие, очень редкие, когда всё так, как все хотят, чтобы было. Парень и девушка бегут по газону на фоне голубого неба. Обнимаются. Целуются. Как на открытке. Смотрите: любовь, счастье, молодость.

— Разве это так плохо? Ты ведь не… Я имею в виду, ты же их фотографируешь. То есть это реально происходит. Не то чтобы ты что-то придумывал. Ты просто ставишь акцент на каких-то моментах, фиксируешь их. Момент исчезает, а ты его сохраняешь. Это как искусство.

— В этом нет ничего от искусства. Часто ты видишь, чтобы по полю бежали парень в деловом костюме и девушка в огромном белом платье? Это просто шаблоны. Как сходить на фотосессию в фотоателье. Напялить какой-нибудь сарафан с кокошниками. Просто маскарад. В этом нет ничего реального. Нет их, настоящих отношений. Они могут даже любить друг друга, но у них не будет фотографий, где он готовит завтрак, пока она залипает в телефон. Где она складывает его грязные носки в корзину для белья. Каких-то реальных вещей. Никто такого не хочет. Реальной любви. Все хотят открытку. Чтоб как у людей. И это моя работа.

Свет фар будто освежевал леса, постройки, асфальт — все было белым, как будто