Лысая - Маша Константиниди

сначала я не очень замечаю, но в какой-то момент это становится очевидно – я не брила ноги уже две недели, но брить там практически нечего. пушка на руках тоже почти нет. брови начали редеть.

брови – это отдельная моя гордость. они мне достались от папиной мамы, широкие, плоские, темные, гладкие. я мало успела поэкспериментировать с их выщипыванием в подростковом возрасте, потому что в 2013 году появилась кара делевинь. иногда я смотрю на взрослых женщин с бровями-ниточками, которые больше никогда не отрастут, и хочу сказать спасибо всем, кто приложил руку к карьере кары. широкие брови вдруг стали модными, и свои я больше не трогала. даже девочка, которая активно буллила меня в школе, говорила, что брови у меня очень красивые.

сейчас я смотрю на свои фотки из десятого класса и удивляюсь, как мне приходило в голову красить брови в черный, а волосы в рыжий, но тем не менее брови всегда были моей отдельной гордостью. я почти не ходила к бровистам, потому что они постоянно их перещипывали.

брови были последним бастионом, и он пал. к тому моменту мой скилл с косметикой был достаточно высок и нарисовать брови я могла любой формы, какой нужно, но мне хотелось мои. не хотелось выбирать пасту, карандаш, тушь, воск, тени. хотелось просто умыться и остаться красивой. брови постепенно истончались, смотреть на себя до сборов становилось всё труднее.

но раз в неделю, когда мне не нужно было никуда выбираться, я пыталась побыть с собой. не для того, чтобы как-то себя подбодрить, а чтобы себя наказать. из зеркала на меня смотрела реинкарнация голлума в заляпанной пижаме. в такие дни я наслаждалась своей гадостью, своей противностью. не мыла голову от мази, не надевала линзы. я лежала на кровати, ела мираторговские наггетсы с сыром и дрочила на какие-нибудь слэшные фанфики, где герои любят друг друга очень болезненно, но чисто. почти так, как мы с андреем. вообще не так, как мы с андреем.

мне бы хотелось, чтобы андрей побыл со мной такой. в крошках, в мази, в очках. может быть, мы бы посмотрели «коня боджека» или «гравити фоллз» вместе. без пива, просто пили бы чай и валялись. я так скучала по нему, но боялась трогать телефон и писать, лишь бы не раздражать его своим присутствием. лишь бы не триггернуть чем-то. любое мое действие могло спровоцировать конфликт и, почти неминуемо, расставание.

зато в такие дни со мной тусовалась черная жижа. она как будто тоже наслаждалась нашей отвратительностью. я даже думаю, что в такие дни выглядела как барон харконнен из «дюны». монструозный, почти лишенный человеческого, в фильме он выходит из купели, наполненной густой, маслянистой субстанцией. если бы у черной жижи был телеграм, я бы отправила ей скриншот из фильма с подписью «мы».

но день отвратительности заканчивался – в основном потому, что теперь у меня была маленькая собака, с которой нужно было гулять, играть, кормить и убирать какашки с пеленки. коржик хоть чуточку структурировал мой день. я разобрала кровать, перестелила постельное. закатное солнце пробралось в спальню тоненьким оранжевым лучом, высветило всё самое розовое и девчачье в комнате. стало уютно, захотелось подвигаться, навести красоты. я сходила в душ, зажгла свечи.

на меня светило солнце, и глаза у меня блестели. на шее отцветал засос (очень маленький и изящный, он мне нравился, потому что его оставил андрей). у меня совсем не было волос, но я посмотрела на себя и впервые подумала, что я всё равно красивая. не макияж, не одежда на мне и не обувь. я вспомнила, как четыре дня назад в такой же солнечный день, только рано утром, на мне не было ничего, кроме чалмы, и мы лежали в постели. андрей посмотрел на меня снизу вверх, в его глазах тоже блестело утреннее яркое жулебинское солнце.

– я говорил тебе, что ты красивая? – голос у него – чуть более низкий после сна, а выпитый вчера алкоголь давал еще и хрипотцы.

– пару раз, – «типа я не считала» ответила я.

– скажу третий. ты очень красивая.

на выпускном я знала, что была красивой. я знала, что была красивой в том шелковом розовом платье. я знала, что была красивой со стрелками и той новой тушью, от которой ресницы становились совсем длинными. я знала, потому что мне говорили об этом, но я никогда так не думала и уж точно не ощущала. на выпускном красивым было платье, сшитое бабушкой, и свежие розы в прическе. моя красивая одежда отлично на мне сидела, а туфли на небольшом каблуке удлиняли ногу. мое любимое зеленое пальто подчеркивало мою талию и почти белую шею. это вещи, это косметика были красивыми. люди говорили мне об этом. и вдруг андрей обнаружил мою красоту даже в идиотской чалме.

я посмотрела на себя в зеркало, поиграла им с солнечным зайчиком. без бровей я выглядела довольно отвратительно, без волос тем более. но прямо сейчас, в свежей пижаме с бантиками, в розовом шарфе на голове, благоухающей после душа, меня не воротило от самой себя. в целом находиться в моем теле было довольно приятно. в этом состоянии я смогла провести остаток дня и заснуть. чтобы на следующее утро снова выстраивать оборону, рисовать брови с нуля, накручивать парик и ощущать всё вокруг ненастоящим.

«ты так хорошо справляешься»

когда ты болеешь, ты очень часто слышишь эту фразу. это значит, что всех неболеющих вокруг полностью устраивает, что им не надо сильно с тобой заморачиваться, что ты полностью укладываешься в рамки поведения человека болеющего. ты настоящий homo dolens. поздравляю, вы болеете великолепно.

проблема в том, что я, конечно, не справлялась вовсе.

летом 2017‐го я часто просыпаюсь с похмельем. у кровати стоит электрический чайник и две кружки: одна пустая с густым склизковатым коричневым налетом от эрл грея, вторая – с использованными пакетиками. первая – в виде чипа из «красавицы и чудовища», привезена из диснейленда, вторая – квадратная и ярко-оранжевая с логотипом «руси сидящей». ее мне подарила ольга романова, когда на втором курсе я писала у нее курсовую. еще она пыталась поить меня вискарем в одиннадцать утра, но с виски моя дружба так и не сложилась. парик укоризненно смотрит на меня со своей подставки. типа это всё его не касается. я нажимаю кнопку на чайнике пальцем ноги и рукой дотягиваюсь до очков. я не была на кухне уже восемь дней. представляю, что коржик привел туда паучков и крысок и теперь у них там что-то вроде коммуны из сказки «теремок». смеюсь, пока записываю это голосовым полине.[16]

на телефоне случайно включается фронталка – я без