Лысая - Маша Константиниди

парик. спасибо.

маша. мгм.

маша встает, чтобы пойти за Андреем.

парик. ты не скажешь ему про меня, да?

маша (оборачиваясь на зеркало, качает головой отрицательно). попозже.

парик. ладно.

маша. ладно.

маша выходит на кухню, свет гаснет.

туда и обратно

спустя энное количество попыток я все-таки нашла нормальную клинику и нормального врача. в центре трихологии не суетились, не молились богам, не терли мне голову перцем из африки, не предлагали подсадить червя в кишечник, не устраивали танцев с бубнами. удивительным образом здесь работали нормальные врачи – системные, верящие в силу доказательной медицины и слушающие.

месяцы методичных анализов, физиопроцедур, мазей и уколов дали свой первый результат. к февралю у меня на голове появился ультракороткий пикси-кат. я радостно бегала по универу без парика, хотя на лекциях уши мерзли и приходилось, извинившись перед преподами, натягивать мамину вязаную шапку.

радость, конечно, длилась недолго. волосы снова начали выпадать, и это ощущалось абсолютно несправедливым. ирина владимировна, моя новая лечащая врачиня, грустно поджимала губы.

– ты точно не в стрессе?

– а как можно быть не в стрессе?

в баре темно, потому что он под землей. тут ни одного окошка, а еще крутая лестница с пустыми ступеньками – они как будто летят в воздухе без опоры, и я всегда боюсь оступиться и упасть. я зашла в бар медленно, внимательно смотря под ноги, девочки копошились позади, я чувствовала их нетерпение.

мы сели за большой стол, хотя нас всего трое – только два часа дня, бар пустой. сейчас я понимаю, что далеко не все студентки даже модненького факультета медиакоммуникаций ниу вшэ могли позволить себе провести половину вторника в баре на маросейке, выпивая один за другим пять бокалов крафтового пива. мы питались только так – что я ела во времена второго-третьего курса, не помню вовсе, даже в инстаграме не осталось фотодоказательств еды. только фотографии стопки бирдекелей.

полина и катя сидели на отдельном диванчике, смеялись, я смеюсь вместе с ними, сидя на кресле, перекинув ноги через подлокотник, носком вэнса ковыряя кирпичную кладку. у каждой в руке по пиву. мое – вишневое. полина любит вишневое.

они одеты похоже: многослойно, в белые футболки, в клетчатые рубашки из «юникло», хорошо сидящие джинсы – я подозреваю, что это левайсы. я в своем модном комбинезоне из афинской «зары» на их фоне выгляжу чужой.

– маш, ты за пивом? возьми мне komplott, – окликает меня катя. пиво они тоже пьют одинаковое. я не понимаю, кто за кем повторяет.

– я в туалет.

катя кивает, я чуть задерживаюсь, вставая с кресла, давая полине возможность среагировать и пойти со мной. она утыкается в телефон и щебечет что-то про книжку по урбанистике, которую нам задали читать неделю назад.

в туалет я ухожу одна и плачу, но она приходит через пару минут: она заботливая, обнимает меня со спины, прижимаясь лбом к лопаткам.

– ну чего ты? опять что-то с андреем?

– полин, волосы опять выпадают.

– тебе, может, кажется? смотри, как прикольно тебе с короткими, – она умильно вертит мой подбородок вправо-влево. мне действительно «прикольно» – когда отросла пара сантиметров волос, я тут же сняла парик: новые волосы, густые, не требующие укладки, мягкие, были очень похожи на волосы дяди леши, маминого брата. мне всегда казалось, что они очень приятные, но потрогать я никогда не решалась – мы не были близки.

– они точно выпадают, я просто замазываю очаги спреем.

я пытаюсь развести волосы и показать полине голое и уязвимое пятнышко на макушке, но я выше нее, а еще не понимаю, что показываю.

– я ничего не вижу.

– это не значит, что всё в порядке.

– это пройдет, маш. это пройдет, а ты станешь сильнее! и круче! это испытание, понимаешь? всё, что нас не убивает… – она ждала, что я закончу фразу за нее.

– всё, что нас не убивает, оставляет нам психологические травмы.

– это душно.

я вышла из туалета через пять минут после полины, уже не такая зареванная. нас фотографирует знакомый полинин бармен втроем – мы так и замираем на диванах с бокалами пива в глубинах кода признанной экстремистской на территории российской федерации компании meta. полина не выложила эту фотографию: она выложила ту, где они с катей вдвоем, – наверное, она лучше ложилась в эстетику ее фотоленты. или, может, катя ей нравилась больше, потому что не так много ныла и была привязана только к полине и ни к кому другому. у меня все-таки был андрей.

– с длинными было лучше, – это чуть ли не первое, что сказал мне андрей в этот же вечер. иногда все-таки казалось, что лучше бы андрея не было.

– чего?

– с длинными волосами ты такая женственная.

– ты трогаешь мою грудь. моя грудь пятого размера.

– ты понимаешь, о чем я.

я ничего не понимаю. но я молчу. мне тоже больше нравилось с длинными волосами, но это был парик. со своими волосами мне нравится больше. но они выпадают.

паника разрасталась, очаги тоже. вдруг из одухотворенной поэтессы с короткими, но плотными волосами я вновь превращалась в болотное чудище. черная жижа приветственно помахивала конечностью, мол, будь как дома, путник, я ни в чем не откажу. внутрь себя я старалась не смотреть, плавали, знаем: как только чуть останавливаешься, выдыхаешь, начинаешь присматриваться, прислушиваться, задавать себе вопросы по типу «а что я действительно чувствую?», можно вдруг увидеть, что внутри непросто находиться даже самой черной жиже, настолько на самом деле всё плохо. не было такого, что я как-то особенно храбрилась. знаете, как пишут: «я вытерла слезы и улыбнулась, открыв дверь в аудиторию». нееет, когда тебе по-настоящему плохо, позволять себе плакать нельзя вообще, иначе ты из жалости к себе просто не выберешься. вспоминать о проблеме я себе позволяла раз в пару недель на приеме у врача или во время процедур.

где-то в начале марта 2018‐го стало понятно, что эту партию волос уже ничего не спасет и эту битву с алопецией мы снова проиграли. всё началось заново: поиск нового парика, теперь уже короткого, подстриженного под пикси. склейка. скидываю маме фото коротких волос в раковине. мама говорит: «может быть, стоило подождать?» я говорю: «я больше не могу». склейка. короткие парики вообще не красивые, прическа у меня ужасная, она прибавляет мне возраст, хотя мне всего девятнадцать, я хожу в них еще месяц, потом забиваю и меняю на каре. оказывается, всем настолько всё равно, что никто не спросил, что случилось. интересно, что нужно было сделать, чтобы кто-то обратил внимание. склейка. уколы в голову. склейка. много пью. склейка. между сдачей курсовой и поездкой домой успеваю еще раз расстаться с андреем и выйти на работу новостницей и судебной корреспонденткой в печатную газету. впервые вижу свой текст на настоящей бумаге, даже отсылаю копию номера с моей заметкой родителям.