Лысая - Маша Константиниди

в раковине, сухие, длинные, светлые и чуть волнистые. я взяла их в руку, сжала ладонь и погладила их пальцами другой руки. небольшой русый хвостик, теплый и приятный. я выкинула его в мусорное ведро сама.

на следующий день, когда мама улетела, в квартире появился коржик – ну, конечно, не появился, а я его привезла от заводчицы, но этот маленький комочек шерсти как будто взялся из воздуха, превратился из кучи срезанных вчера волос в маленького корги, как в грустном советском мультике про варежку. коржик был смешной, ушастый, ужасно звонкий и кусачий. но мне абсолютно всё в нем нравилось – главное, что я больше не была одна, у меня появился постоянно живущий со мной конфидент, который был готов слушать меня часами, особенно если чесать ему пузико.

недоступная роскошь

долгое время, пока волосы активно выпадали, отрастали, выпадали и снова отрастали, мне казалось суперважным почти в самом начале знакомства вываливать на нового приятеля информацию о своем заболевании. это ощущалось базовой частью биографии, объясняющей кучу вещей в моем поведении, и одновременно первым проверочным испытанием на адекватность.

тем не менее, когда кто-то из моих знакомых начинал в компании спрашивать и обсуждать мою алопецию, я тушевалась и быстро становилась агрессивной. я хотела максимально контролировать, кто и что знает о моем заболевании, строго ограничивать и дозировать информацию. я абсолютно точно знала, что я не должна показывать слабость ни перед кем, кроме лечащего врача, – слабостью воспользуются, ударят и сделают еще больнее. быть слабой, когда ты болеешь, – недоступная роскошь.

поэтому даже мысль о том, чтобы написать роман об алопеции, казалась мне ужасной. я – не моя алопеция, и я не хотела и не хочу ассоциироваться с ней.

когда я все-таки села писать этот роман, быстро стало понятно, что эта история рвется из меня – что она уже готова, что она честная, нужная, важная, освобождающая.

я отправляю наставницам на проверку домашнее задание с описанием идеи романа, разрываясь между желанием обожраться какой-нибудь очень жирной едой, напиться, запивая шоты крафтовым пивом крепостью тринадцать процентов, и пробежать сорок два километра, чтобы упасть замертво. мне кажется странным, что какой-то человек в древней греции пробежал марафон и умер, а теперь всё человечество такое: «да, чувак, круто, мы тоже так будем делать».

всё-таки более здоровые coping mechanisms побеждают – через десять минут я обнаруживаю, что достаю из шкафа коврик для йоги.

я люблю упороться йогой – чаще всего с этим помогает очень напряженная виньяса, когда сил на мысли вообще не остается. динамическая практика или долгий сет из балансов – отличная идея.[8]

я закручиваю свои блестящие гладкие черные волосы в жгут и складываю в пучок – мне кажется очень крутым, как девушки мастерски совершают это движение: как они оттягивают губами резинку с запястья, чтобы удобнее перехватить ее, пока левая рука держит волосы. это движение отточено годами: в школе, едва завидев класснуху издалека, нужно было провернуть его за секунды, чтобы она не увидела тебя растрепанной. или на третьем курсе, когда, пьяная, делаешь это достаточно быстро, чтобы не заблевать себя. или убираясь дома в футболке с каплями соуса, пытаясь не заляпать лицо и волосы грязными руками. движение кажется почти танцевальным, плавным и безумно естественным. последние годы я почти забываю, что когда-то собрать волосы в небрежный пучок было для меня недоступной роскошью.

вообще, многое кажется невозможным, когда ты болеешь. например, сорваться с ночевкой без подготовки – «не могу, нужно таблетки из дома взять». или красивый крабик – недавно они снова стали популярными, но я уже лет восемь не пользовалась почти никакими украшениями для волос, кроме резинок. сегодня я покупаю крабик за две тысячи рублей в золотом яблоке. он очень красивый.

или жить в двухместной номере с незнакомой девчонкой на каком-нибудь фестивале или выезде – приходилось переплачивать за одноместный номер. или спорт. я не понимала, как можно заниматься чем-то в парике – под ним и так всегда пот. так что я всегда checking my privilege. [9]

я ещё раз поправляю жгут волос и зацепляю его резинкой, беру коврик и выхожу из квартиры. я практикую йогу уже лет пять с небольшими перерывами, с того момента, как перестала принимать антидепрессанты. площадка для танцев в парке «сокольники» – не самое удобное место, но заниматься дома не хочется – особенно летом, когда стены превращаются в жаровню, а открытые окна не спасают.

я иду через стромынский переулок вверх к парку, мимо перекуривающих рабочих. они смотрят на меня так, как будто мои занятия йогой каким-то образом ухудшают им жизнь. в наушниках плейлист «gaslight gatekeep girlboss», в нем я собираю треки, под которые удобно заниматься спортом или просто злиться. какие-то агрессивные тикток-песни, биг бейби тейп, постмалон, дожа кэт и прочее. но сегодня мне хочется что-то русское, чтобы вслушиваться в текст и не думать самой. я переключаю на моргенштерна, пока жду, как группа мамочек с грудничками собирает свои коврики. [10]

больше всего в йоге в парке мне нравится думать о том, как на меня смотрят люди, когда я вытягиваюсь в позе воина или ухожу в баланс на одной ноге, и думают, какая я крутая и спортивная и что я наверняка лучше них.

мой коврик уже чуть затертый, со следами зубов коржика по краям, но всё еще держится. я аккуратно раскладываю его на полу, вытягиваю складки и нажимаю ногой, чтобы не скручивался. приложение fitness+ на айфоне предлагает мне «йога с джессикой, расслабляющая, 10 минут», но я знаю, что на самом деле мне нужно другое. не сегодня, fitness+. рядом виден кусок велосипедной дорожки, поливальная машина медленно делает свое дело. моргенштерн в наушниках подвывает: «если я спал с тобой, не думай, что я твой». мне нравится этот трек – он угловатый и нестройный, а лирический герой кажется мне жалким и эмоционально незрелым. всё это сильно напоминает андрея.

нам было по восемнадцать. мы стояли посередине внутреннего двора университета, на нем было пальто в мелкую коричневую клетку. я услышала его баритон и вдруг по-настоящему увидела его: в этом году он поступил на военную кафедру и срезал кудри. без них он перестал так сильно походить на хиппаря. теперь – в пальто, оксфордах и с короткими светлыми волнами на голове – он стал похож на мальчиков-хипстеров с картинки из tumblr образца 2011 года. это тоже было немодно, но мне нравилось.

он поцеловал меня через неделю. это был мой первый поцелуй с человеком, который был интересен мне и которому была интересна я. теплый сентябрьский вечер, мы глупо стояли у бара на китай-городе и жутко дергались под диско.

– я очень уважаю диско, мне кажется, это крутая музыка,