Лысая - Маша Константиниди

ничего хорошего. говорят же, что гитлер маму любил. ну хоть что-то.

я помню его идиотское решение отрастить усы – очень светлые, моргающие солнечными бликами, они росли неровно, я смотрела на них и не понимала, зачем мне целоваться с этим человеком. он совсем не умел одеваться, пытался быть то хиппарем, то битником, перемешивал гавайские рубашки с водолазками и бежевым тренчкотом. носил гашиш в контейнере из-под фотопленки. член чуть загибался вправо, был каким-то неуверенно юношеским. андрей на моем фоне выглядел совсем мальчиком, иногда я гладила его по косточкам таза пальцами и думала, что со стороны я могу быть похожа на педофилку. я смотрела на свое тело, и оно было откровенно женским, сформированным. взрослый мужчина-маммолог на узи говорил, что молочные железы у меня отличные, развитые и уже готовые кормить. мое тело было готово выносить и родить ребенка. тело андрея было готово падать со скейта в пьяном угаре и трахать мое тело без презерватива в туалете дискаунт-бара killfish.

при этом абсолютно очевидно, что не влюбиться в него я не могла – абсолютно мой типаж. светловолосый, достаточно высокий, зеленоглазый, еще и фронтмен музыкальной группы. то, что эта группа играла унылый шугейз, значения не имело. он пробежался по чек-листу «унылый главный герой американского ромкома нулевых про колледж», поставил все галочки и поскакал дальше пить пиво. я методично проставила свои галочки в чек-листе «унылая главная героиня, немного с придурью, задротка» и неспешно пошла за ним. не имело значения, что даже в моей голове с самого начала этот роман был обречен. имело значение то, что до андрея ни одна моя влюбленность не была взаимной – я упорно страдала, красиво и заунывно напевая песню из «принцессы лебедь»:

         мой муж убегает —         зови не зови.         где ты скрылось,         волшебство любви?

я точно помню, как мне впервые понравился мальчик – мне было, наверное, года четыре или пять, мы были в одной группе в школе раннего развития. возможно, его звали паша. паша, конечно, был достаточно высоким и светловолосым. больше про пашу я ничего не знала, но, как оказалось, что в четыре, что в восемнадцать этих знаний было достаточно для того, чтобы влюбиться в человека по уши. я точно помню, как стояла в уголке темной, пахнущей сыростью и духами учительницы комнатке, в которой мы проводили перемены, и, пытаясь так же изящно заламывать руки, как одетт из мультика, скулила эту песенку. потому что, конечно же, самой красивой девочке (я) должен был достаться самый красивый мальчик (он). он начал дружить с настей, потому что настя была девочковой девочкой: тихо смеялась колокольчиком, пряталась за мальчиков, когда было страшно, и аккуратно играла с куклами. а еще у нее были очень длинные косички. я шумела, пыхтела, сопела и кричала на глупых мальчишек, защищая других девчонок с помощью своего пластикового жезла сейлор мун. а еще у меня были короткие пуховые кудряшки.

андрей выплевывал сигарету в мусорку и незаметно подмигивал мне через весь внутренний двор университета. кажется, быть красивой парой тут было важно только мне. ему было важно, не знаю, трахнуть кого-нибудь из однокурсниц в рот. по возможности успеть трахнуть всех хорошеньких однокурсниц в рот за четыре года бакалавриата. он делал вид, что ему всё равно на учебу, но трясся над своими глупыми и детскими проектами, показывал их мне по ночам на кухне с деланным пренебрежением, но ужасно обижался, если я не говорила, что это самое гениальное, что видела в жизни. он не был гениальным – он просто почему-то тоже в меня влюбился.

мы никогда не обсуждали мои волосы после того, как я рассказала ему. только однажды он сказал, что ему было бы интересно посмотреть на меня без парика. интересно.

нет. это то, что я сказала.

что можно было бы сказать в нормальных отношениях: я не готова так делать перед тобой, мне некомфортно.

что, я думаю, нужно было сказать: если у тебя чисто физиологический интерес ко мне, тебе лучше уйти.

что, моя психотерапевтка думает, нужно было сказать: иди на хуй.

почему ты не замечал? неужели может быть настолько всё равно на человека рядом? на человека, которому ты признавался в любви, дважды делал предложение, на человека, которого ты называл своим соулмейтом? мне очень обидно за эту девочку с коллекцией париков, но это в некотором смысле уже не я.

я достаю парики, еще раз раскладываю их вокруг себя, когда полина уезжает. теперь я смотрю на них так, будто они достались мне по наследству от хозяйки квартиры, пытаюсь прикинуть, как они будут сидеть на мне, как я буду выглядеть с ними, как будто это не я носила их почти три года подряд. в очередной раз посещает мысль о том, что стоит попытаться их продать или отдать на благотворительность. я даже пишу в несколько фондов и выкладываю фото на авито.

χορος (греческая трагикомедия)

действующие лица

мария, экс-лысая.

хор натуральных париков немецкой фирмы ellen wille.

хор. Кто в мудрость искусство возвел,

Превыше бессильных надежд,

Тот путь проторил и к добру и к худу.

Кто Правды дщерь, Клятву, чтит,

Закон страны, власть богов, —

Благороден! Безроден в кругу сограждан тот,

Кого лихой Кривды путь

В сердце дерзостном пленил:

Ни в доме гость, ни в вече друг

Он мне да не будет![7]

мария. я очень рада, что вы знаете о существовании греческих трагедий, но я ничего не поняла.

хор. ты же гречанка

мария. я скорее гречка.

хор молчит и переглядывается.

мария. даже если бы я нормально знала греческий, вы говорите по-русски. просто это невозможно на слух воспринимать, это и читается с трудом.

хор молчит.

мария. ну что вы хотели, я не понимаю.

хор. Кто в мудрость…

мария. нет, нет, давайте по-человечески.

хор. не отдавай нас.

мария. чего?

хор. мы тебе еще пригодимся.

мария (удивленно). это угроза?

хор. это просьба.

мария. а ты мне что, золотая рыбка?

хор. говорим же, мы тебе еще пригодимся.

мария. это угроза. к чему был гекзаметр про благородство и приверженность правде?

хор. ты все-таки нас поняла!

мария. не настолько тупая.

хор. ну смотри, это, во-первых, просто спасибо, что хорошо с нами обращалась.

мария. пожалуйста.

хор. во-вторых, ну, мы тебе как-то мешаем, что ли, лежим тут в уголочке.

мария. занимаете место.

хор. тебе нечего сюда класть!

мария. а елка?

хор. а почему она не может лежать там, где лежит?

елка (со шкафа). тут пыльно!

мария. там пыльно.

хор. ну помоешь ее, она нужна раз в год.

мария. это на раз чаще, чем мне нужны вы. и вообще, что за аргументация от противного?

хор (посовещавшись шепотом). кажется, ты не готова нас отпустить.

мария (напряженно). чегооооо?

хор. очень ненапряженный и естественный ответ.

мария. как это я не готова, если я написала в фонды. сама!

хор. но ты им отвечаешь по неделе.

мария. мне было некогда.

хор. и фотки ты сделала просто ужасные.

мария. я не люблю фотать вещи! я поэтому пуховик не могу продать!

хор. ты не хочешь нас отдавать. (пауза.)

мария и Хор молчат.

хор. давай мы тут останемся, а? просто полежим.

мария. нет.

хор. да почему?

мария.