Свет ночной аптеки - Ко Хевон

– Само собой. Я включу освещение, как только закончатся съемки.

– Ладно. Я постараюсь хорошо бегать.

– Камера! Мотор!

В тишине переулка прогремел голос режиссера, и послышался топот бегущей Хиён и упорядоченные шаги ассистентов, двигающихся вместе с ней. Бохо подумала, что эти звуки действуют успокаивающе. Кроме того, ей показалось, что сегодня шаг актрисы намного легче. Видимо, Хиён и правда удалось хорошенько выспаться прошлой ночью. Пальчики на ногах Бохо снова радостно шевельнулись.

Вскоре после начала съемок возле аптеки появился Хвангён. С шумом переводя дыхание, он остановился перед импровизированным прилавком. Вместо приветствия Бохо показала ему время на экране смартфона:

– Ты опоздал на целых три часа. Я думала, ты решил написать заявление об увольнении по собственному желанию…

– Ох, я ужасно виноват. Никак не перестроюсь на новый режим. Вчера после работы, точнее сегодня с рассвета, полдня промаялся без сна и только после обеда уснул… Простите, пожалуйста, – виновато произнес Хвангён с покрасневшими от смущения ушами.

Он очень переживал, пока торопливо, чуть ли не бегом поднимался на пригорок. Хоть Хвангён и устроился в аптеку фиктивно, где это видано, чтобы новичок так сильно опаздывал? Притом что все его обязанности сводились к радушному приветствию посетителей и своевременному выходу на работу, даже в этом он потерпел неудачу.

Бохо громко вздохнула, наблюдая за стажером, не смеющим поднять голову. А еще говорил, что днем после смены осваивает в «Ютьюбе» аптечное дело… Хотя чего греха таить, она предвидела подобное опоздание еще с тех пор, когда Хвангён стал появляться с красными от недосыпания глазами. Аптекарь посветила малюсеньким фонариком, поместившимся в ее ладони, в низко опущенное лицо стажера. Только когда его коснулся луч, молодой человек поднял голову.

– Кажется, ты иногда забываешь кое-что, поэтому хочу напомнить: для тебя аптека не основное место работы. Ты должен хорошо выполнять свою настоящую задачу, как и я – свою. Неужели действительно хочешь остаться здесь на всю жизнь? Я спрашиваю: ты собираешься стать сотрудником аптеки по-настоящему? Разве ты сидишь за прилавком только для того, чтобы хорошо следить за аптекой, справляться с кассой и содержать в порядке лекарства? Нет. Ты ведь должен найти преступников. Как можно идти за прилавок только потому, что тебе приказали?

Хвангён совершенно не ожидал услышать подобное от Бохо. Только теперь он понял, почему она исподтишка так смотрела на него.

– Сегодня очень удобный день для обхода территории, не думаешь? Как раз и аптека не работает.

– Ох, так точно.

– Давай ты будешь заниматься своим делом, а я своим, – сказала Бохо, протягивая молодому человеку малюсенький фонарик.

Тот чуть не прослезился от облегчения, пришедшего на смену сильному беспокойству. Аптекарь настойчиво помахала перед ним рукой, показывая, что устала держать фонарь, и Хвангён наконец забрал его. Все правильно, он должен стараться. Молодой человек обходил тихий райончик Н***, повторяя про себя, как мантру: «И сегодня все благополучно».

Бохо едва заметно улыбнулась, глядя, как парень скрылся в глубине темного переулка. Казалось, спина Хвангёна вместо него пообещала: «Я буду очень стараться». Только сейчас до нее дошел смысл слов, услышанных когда-то от постоянного посетителя, начинающего актера Чихвана: «Нужно выражать эмоции даже спиной». И в то же время ей стало грустно. Возможно, если бы тогда в переулке находилось так же много людей, как сегодня, не случилось бы страшное.

Воспоминание о залитом кровью асфальте перед аптекой все еще было свежо в памяти. Под переносным столиком, под ступнями едва обрадовавшейся Бохо, словно полилась кровь из нахлынувшего кошмара. Но она не убрала ноги и продолжала сидеть в той же позе. Женщина до сих пор не могла избавиться от жуткого видения. Свежий утренний воздух того дня с жестоким постоянством преследовал ее, словно не давая забыть прошлое и идти дальше. Именно это Бохо пообещала себе тогда. Вот почему она закрывает аптеку на рассвете, вдыхая утренний воздух, поднимается в квартиру и, закрыв плотные, не пропускающие свет шторы, засыпает, без всякой пользы проводя часы после восхода солнца. Проснувшись в кромешной темноте спальни, она мысленно возвращается в ту роковую ночь. Это ее способ решить проблему: не пытаться забыть и не продавать здание аптеки, где произошло кровавое преступление. Способ, заставляющий ежедневно искать причины жить в обнимку с невыносимой болью.

«Если я сотру из памяти ту ночь, кто будет помнить о ней? Да, придется смириться».

– Бабушка, мне тоже, пожалуйста, одну селфи-палку. Сколько она стоит?

Не прошло и нескольких дней после киносъемок, как супермаркет «Анчжон» заполнили толпы пришлых покупателей. Чонбун никак не могла понять: почему продаются только эти безделушки? Люди покупали их, чтобы сделать селфи возле скамейки перед магазином, так называемый пруфпик[3] с места «паломничества». Старушки из района Н***, облюбовавшие лавочку, недоумевали. Даже внучка позвонила Чонбун и взбудораженным голосом пообещала приехать в магазин.

А начался ажиотаж с того, что Хиён по просьбе помощницы режиссера Мингён оставила в супермаркете автограф, после чего выложила в соцсетях селфи на скамейке перед магазином. И вскоре жизнь в районе Н***, который всегда считался тихим, забурлила из-за желающих посетить место, где побывала известная актриса.

Забурлила тут жизнь и в другом смысле. Жители, считавшие пустоватый район безопасным, когда после случая с убийством перестали заходить пришлые, стали видеть во всех посторонних непрошеных гостей.

Здешние переулки, застроенные виллами, расходились лучами от аптеки, расположенной в самом центре, во все стороны света. В конце дороги на восток стоит старенький двухэтажный дом с когда-то красными, а теперь совсем выцветшими кирпичными стенами, синей крышей и с высоченной хурмой во дворе. В том доме ни днем ни ночью не гаснет свет.

В подвале Пхёнси́к спросил болезненного на вид худого мужчину:

– Босс, не лучшие ли нам сменить убежище? Здесь стало слишком оживленно, много посторонних людей забредает в район в последнее время.

Едва дождавшись, пока тот договорит, худощавый задал встречный вопрос:

– Ты нашел товар? Ему цена – миллиард вон.

– Нет. Виноват.

Босс молча посмотрел на Пхёнсика, зашел ему за спину и пнул под колени, которые беспомощно подкосились, и бедняга рухнул на пол, опасно наклонившись вперед. Затем ударом ноги худой приложил ботинком по затылку Пхёнсика.

– Если бы ты хорошо делал свою работу, ничего бы не случилось. Ты согласен?

– Простите меня, босс.

– Мы не можем уйти отсюда, пока не найдем товар. И он – главный козырь в нашей сделке, – произнес мужчина, с силой вдавливая каблук в голову Пхёнсика. – Немедленно найди мне этого отмороженного щенка.

Как только худой убрал ногу с затылка, подчиненный встал на колени и с трудом продолжил:

– Его увезли полицейские… Неизвестно, в какую больницу… Очень сложно получить информацию.

– Надо было с самого начала хорошо следить за товаром, чтобы никто