Свет ночной аптеки - Ко Хевон

в пятом часу утра, когда на улице почти не встретишь людей? Вдрызг пьяная Рани зашла в единственное освещенное здание, даже не обратив внимание на вывеску, где значилось: «Ночная аптека».

– Эй, девушка!

– Какое лекарство вам нужно? – отозвалась аптекарь таким тоном, словно посетительница уже раздражала ее.

В голосе молодой женщины не было обязательного радушия, а на лице – приветливой улыбки. Рани нестерпимо захотелось поставить эту недотрогу в неловкое положение. Работа аптекаря тоже относится к сфере обслуживания, а она, между прочим, покупательница. Что за недоброжелательное отношение к клиентам? В то время девушка еще не знала, что деланное равнодушие – визитная карточка Бохо. Рани захотелось увидеть, как лишенное эмоций лицо, похожее на маску, исказит растерянность.

– А ты все лекарства продаешь?

– Только то, что есть на полках.

Ах вот как! Пьяная Рани жаждала победить высокомерную девицу, которая в ответ на фамильярность взяла тот же тон. Ее бесила мысль, что хозяйка аптеки, наверное, хорошо училась, раз стала фармацевтом, всегда добивалась успеха и росла в родительской любви и заботе, как тепличное растение. К тому же она выглядела как ровесница. В этот момент Рани почувствовала исходящий от себя запах спиртного и еще больше разозлилась. Дело в том, что клиент бара пролил виски на ее платье. В отместку девушке захотелось поиздеваться над этой чистюлей в аккуратно выглаженном белом халате. Сегодня у нее был именно такой день, когда нужно обязательно с кем-нибудь поцапаться, нагрубить и испортить день, чтобы у собеседника сложилось впечатление, будто он наступил в собачье дерьмо. Вот ради чего она здесь.

– Дай мне лекарство для прерывания беременности.

– Такого нет.

– Тьфу, какая бесполезная аптека.

– Ну вот и иди, куда шла.

Бохо вытянула руку в сторону открытой настежь стеклянной двери. Осознав нелепость происходящего, Рани засмеялась:

– Я, между прочим, покупатель.

Она сказала вдобавок что-то еще… Ах да, матерно выругалась. Грубо и вульгарно, такими словами, которых аптекарь, выросшая в благополучной семье, небось никогда и не слышала. Однако та выглядела совершенно невозмутимо.

– Ты ведь даже не выбрала лекарство? Значит, ты еще не покупатель. Так что будь добра, не ругайся матом, а говори со мной вежливо. Хочешь, чтобы к тебе относились как к гостю, – покупай товар. Лекарства первой необходимости всегда пригодятся. Но ведь тебе и сказать-то нечего? Вот почему ты стоишь на месте и вякаешь в пустоту. Не устала воздух сотрясать?

Как назло, в тот злополучный день слова «стоишь на месте» стали для Рани триггером: тогда ей и правда пришлось надолго замереть. Как раз сегодня в бар приходил клиент с дурацкой привычкой заставлять девушку не двигаться и обожающий наблюдать. У нее не было права отказаться от клиента. Она получила деньги, значит, должна отработать их.

– Стою на месте?

– Ну да. Ты ведь сейчас не в состоянии что-либо сделать?

С этих слов все и началось. Рани с криком опрокинула металлическую витрину у стены, из которой в разные стороны полетели пластыри и мази. Она схватила и швырнула об пол бутылочку с энергетиком, разбив на мелкие осколки.

– Стою на месте? Я?!

Девица с бешеной силой опрокидывала полки, даже не замечая, как с руки капает кровь. Она успела повалить четыре стеллажа, когда Бохо вышла из-за прилавка и схватила ее за руку.

– Кажется, тебе первым делом нужно выпить аспирин, чтобы протрезветь.

– Пусти!

– Смотри, ты так пьяна, что даже не чувствуешь, как поранилась. У тебя идет кровь.

Дальнейшие события в памяти посетительницы были разрозненными, как картинка в цветном калейдоскопе. Проснувшись утром в своей комнате, Рани с удивлением рассматривала палец, аккуратно заклеенный пластырем. Она ничего не помнила. Сколько бы девушка ни выпила, с ней еще никогда не случалось подобного… Поэтому на следующий день в четыре утра она снова пришла в ночную аптеку. Как и вчера, Бохо стояла у кассы. В помещении царил порядок, словно здесь ничего не произошло. К слову, и сама хозяйка выглядела как ни в чем не бывало.

Прямо как тогда, она спросила, но уже равнодушно:

– Какое лекарство вам нужно?

Невозмутимое выражение ее лица еще больше напугало посетительницу. Рани напрягало, что в памяти другого человека остались неизвестные ей события, а по виду собеседницы и не скажешь, что гостья кричала и дебоширила.

– Ну? Что я вчера натворила? – С хмурым видом спросила она.

Голова раскалывалась от боли, а душа тонула в омуте отчаяния. Смутная тревога внезапно накрыла ее огромной волной.

С детства у Рани была отличная память. Когда ее продали в бар, роль малышки заключалась в том, чтобы напоминать старой хозяйке, о чем та забывала. За это девочку хвалили, и она инстинктивно научилась выживать таким способом. Рани помнила мельчайшие детали. На вопрос «Как ты все это запоминаешь?» она мило улыбалась: «Стараюсь, чтобы угодить клиентам». В таких случаях собеседник с довольным видом смеялся. Однако, говоря начистоту, она делала это для себя самой. Чтобы жить дальше, девочка запоминала все, даже то, что остальные предпочли бы забыть. Она бережно складывала в копилку памяти как хорошие, так и плохие воспоминания. Ей казалось, что так она сможет защитить себя. Неважно, как ее зовут посторонние: «Эй ты», «Шлюха» или ее рабочим псевдонимом «Рани», важно, что она помнит собственное имя, чтобы оставаться собой. Даже скверные и неприятные для кого-то моменты Рани старалась запомнить и благодаря им убеждала себя, что не зря прожила очередной день. С тех пор как она впала в зависимость от этой странной привычки, у нее ни разу не случались провалы в памяти.

Девушка встревоженно барабанила ногтем по пластырю, наклеенному хозяйкой аптеки на ее пораненную руку. Бохо наблюдала за беспокойным пальцем девушки.

«Между прочим, это дорогой пластырь, водонепроницаемый. Нужно получить с нее плату. Может, стоить сказать ей? Но…»

– Ничего страшного, если забыла… Вдруг этот случай ты сама захотела бы стереть из памяти. Например, со стыда…

– Не захочу. Если я не буду помнить, никто не запомнит меня.

Из глаз Рани выкатилась слезинка. Бохо посмотрела в покрасневшие глаза девушки, тело которой трясло мелкой дрожью. В них была бешеная жажда жизни и мощная животная энергия.

– Ну, если тебе так хочется… Начать с момента, как ты тут все разнесла на куски?

– Расскажи все. Даже то, что я говорила.

– Хорошо. Но имей в виду, что это мои воспоминания, а не твои. Такой, как я запомнила тебя. Возможно, мой рассказ будет слишком субъективным… Я запомнила тебя как клиентку-грубиянку с тяжелой судьбой, которая напилась в хлам и зашла без особой надобности в лекарствах, а только для того, чтобы на ком-нибудь сорвать злость. Скажи, зачем ты хочешь услышать это?

Девица стояла, дрожа всем телом и пристально глядя на Бохо, крепясь изо всех сил, чтобы не разреветься. Из широко раскрытых глаз снова предательски выкатилась слезинка.

– Мне