Свет ночной аптеки - Ко Хевон

Рани родилась с трудной судьбой и с детства привыкла к осуждению окружающих. Даже неуклюжие оправдания вроде «Мне пришлось так жить, потому что…» были для нее непозволительной роскошью, не оправдывающей потраченных сил. Лишь однажды она поведала свою историю человеку, которому доверяла больше, чем кому-либо, чтобы получить взамен хотя бы толику сочувствия. Много позже она узнала, что его сострадание было неискренним: он просто-напросто хотел подольше удержать девушку в баре и манипулировать ей. Вдобавок мужчина при каждом удобном случае рассказывал печальную исповедь Рани, чтобы похвастаться тем, как помог несчастной девчушке.

Благодаря пережитому опыту бедняжка поняла, что только сильные люди обладают смелостью без опасений опереться на кого-то. Таким ничего не стоит поделиться несколькими эпизодами своей жизни с другим. Но Рани не могла стать одной из них. Вот почему она хотела, чтобы эта неприветливая женщина в белом аптекарском халате помогла ей восстановить стертые из памяти моменты. Ничто так не пугает, как понимание, что посторонний знает о ней то, о чем она не помнит.

– Расскажи немедленно! – срывающимся от волнения голосом крикнула Рани и, бессильно опустившись на стул, судорожно зарыдала.

Глядя на девушку, Бохо вышла из-за прилавка. В руке у нее было средство от похмелья.

– Для начала тебе нужно протрезветь.

Женщина подошла и протянула бутылочку, которую посетительница грубо отшвырнула. Стекло разлетелось на мелкие осколки.

– Это не пьяный дебош. Я трезва как стеклышко.

Бохо перехватила кулак девушки. Та громко пыхтела, пытаясь перебороть ее, но вскоре сдалась. Аптекарь оказалась сильнее: таская коробки с лекарствами, она неплохо развила мышцы.

– А тебе известно, что спиртное тоже лечит? Разбавленный спирт считается медикаментом, но к нему вырабатывается зависимость, он тормозит нервную систему и вызывает эмоциональные расстройства.

– Что ты хочешь этим сказать? Что я стала такой из-за алкоголя?

– Вот именно. Ты сейчас злишься, устраиваешь дебош в чужой аптеке, не помнишь события – это все из-за того, что неумеренно пьешь.

– И что мне делать?

– Протрезветь и взяться за ум. Только так и поймешь, какой ты человек на самом деле. То, что сейчас ты этого не знаешь, закономерность.

Бохо усадила девушку на стул, и та не сопротивлялась. Затем аптекарь набрала стакан холодной воды из кулера и подала ей.

– Вот что тебе нужно сейчас. Выпей, отдохни и иди домой. Я не буду тебя выгонять.

Бохо взяла веник и принялась собирать осколки разбитого пузырька, а потом как ни в чем не бывало встала за прилавок. Рани, поколебавшись, жадно выпила воду, которая отрезвляла лучше любого лекарства.

Пшик-пшик… Звуки пульверизатора наполнили аптеку.

– Может, купить тебе увлажнитель? Моего заработка хватит.

– Моего тоже. Кажется, ты не знаешь, что это моя собственность?

– Знаю. И то, что ты ежемесячно погашаешь кредит за него.

– Значит, понимаешь, насколько ты ценная для меня покупательница.

– Тогда одолжи ценной покупательнице несколько стульев.

– Иди домой, если хочешь полежать.

Рани допила теплый кофе, после чего, не обращая внимания на Бохо, придвинула друг к другу три стула и растянулась на них.

– Всего десять минут, – устало пробормотала девушка и вскоре уснула, а хозяйка аптеки укрыла ее пледом.

Такое случалось не впервые. По словам Рани, ей лучше всего засыпается, когда много света. А казалось бы, что хорошего в ярких лампочках аптеки? Ведь принято считать, что для организма полезно засыпать в темной комнате. Фармацевт догадывалась, в чем дело: всему виной случай, который послужил причиной переезда Рани в район Н***. Девушка как-то намекала, но Бохо не стала выспрашивать подробности, благодаря чему сейчас гостья спала в полном умиротворении. Владелица аптеки без слов усилила освещение снаружи и выключила одну лампу внутри помещения. Подобной заботы удостаивались только постоянные посетители.

В аптеке, где какое-то время раздавалось лишь сопение спящей Рани, звякнул дверной колокольчик, сообщив о приходе покупателя. Прихрамывая, вошел Хвангён.

– Это я… – хотел громко отчитаться молодой человек, но Бохо жестом показала не шуметь.

С ходу сообразив, Хвангён замолчал и осторожно прошел внутрь. К счастью, Рани только слегка пошевелилась, но не проснулась.

Бохо увидела, что помощник стоит в неестественной позе, и спросила:

– Ты что, ушибся?

– Да так, пустяки, – ответил тот, подошел к стеллажу с пластырями и, порывшись в нем, вытащил один, самый большой.

– Две тысячи вон, – сообщила Бохо, введя парня в изумление. А затем лукаво улыбнулась: – Пока стоишь по ту сторону прилавка, ты посетитель. Как будешь оплачивать: картой или наличными?

Молодой человек обиженно надул губы, вытащил из кармана две помятые тысячные купюры и протянул хозяйке. Та с довольным видом разгладила их двумя руками и положила в ящичек кассового аппарата. Хвангён же взял с прилавка пластырь и присел на единственный свободный стул. Когда он закатал правую штанину до колена, Бохо увидела, что из длинного пореза течет кровь, и сразу вышла из-за прилавка. Неужели он собрался налепить на такую рану пластырь?

Хвангён сидел, разглядывая порез и гадая, как бы получше заклеить его. Когда Бохо неожиданно подошла к нему вплотную, он слегка удивился, а та, не обращая ни малейшего внимания на лицо помощника, принялась осматривать его голень. Рана была довольно глубокая, а этот идиот, даже не обработав ее антисептиком, собрался заклеить пластырем, который совсем не подходит по размеру! Бохо, как аптекарь, не могла допустить подобное при оказании первой помощи.

– Ты купил его, чтобы наклеить на это?

– Ну да… – робко ответил Хвангён, украдкой наблюдая за тем, как взгляд Бохо становится все более сердитым. – Разве нельзя?

– Что ты творишь? Ты ведь работаешь в аптеке. Неужели не видно, что он не подходит по размеру? Думаешь, достаточно без всякой дезинфекции налепить пластырь на рану, и все?

– Простите, я бежал и споткнулся о собственную ногу. Как дурак, – с поникшим видом ответил молодой человек.

Выйдя из аптеки и ведя под руку нетрезвого посетителя, Хвангён направился по адресу, указанному в его паспорте. Посетитель, пьяный в стельку, был невообразимо тяжелым. Покряхтывая, молодой человек шел в глубь переулка к востоку от ночной аптеки. Пока они добрались до дома, Хвангён порядком запыхался от усталости. Он бережно прислонил попутчика к воротам и нажал на звонок. Из домофона донесся встревоженный голос женщины средних лет:

– Кто там?

– Откройте, полиция. Со мной гражданин в нетрезвом виде. Судя по адресу в паспорте, он проживает в этой квартире.

– Что? Ой, неужели муж? Одну минуточку! – с отчаянием и беспокойством попросила та.

За ворота вышла женщина, причитая на ходу, что уже собиралась сообщить в полицию о пропаже. Она поблагодарила Хвангёна, не забыв при этом с силой шлепнуть по спине мужа, не помнящего себя.

– Спасибо вам. Вообще-то он никогда так не делал.

Бесконечные слова благодарности подняли Хвангёну настроение. Впервые за долгое время он чувствовал себя полицейским, выполнившим свою работу. В ту судьбоносную ночь, когда