Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

Погрузившись в воспоминания, я неотрывно смотрела на ночное небо. Мои раздумья прервал звон посуды. Опять выглянув в зал, я обнаружила, что Метресса взяла вилку и подносит ко рту ломтик яблока, а коктейля в бокале чуть убавилось.

Я тотчас приступила к приготовлению карпаччо. Надела перчатки, вооружилась специальным ножом, вскрыла раковины устриц, полюбовалась тем, какие они сочные и мясистые, и переложила их на простую белую тарелку. Туда же отправились ломтики окуня, которого я еще днем посыпала солью и оливковым маслом, после чего завернула в водоросли мариноваться. Подав карпаччо, я сосредоточилась на супе — вытащила курицу из кастрюли, положила на разделочную доску, большим ножом сделала на тушке крестообразный надрез. По кухне поплыли струйки пара, разнося повсюду ароматы риса и корня лопуха.

К тому моменту, когда я внесла в зал миску с дымящимся супом, Метресса почти допила аперитив. Яблоко и устрицы были съедены подчистую. Я отодвинула блюдо с оставшимися ломтиками карпаччо (для себя я заранее установила правило не убирать со стола тарелки с едой, пока посетитель сам не попросит) и поставила перед гостьей накрытую крышкой миску с супом. Еще раз присев в реверансе, я ускользнула обратно на кухню.

Метресса жевала неторопливо и в конце концов съела все, что я ей подала, включая ризотто. Я тем временем нанесла финальные штрихи к главному блюду сегодняшнего меню — жаркому из ягнятины. Щедро смазала кусок филе горчицей, обваляла в смеси панировочных сухарей с измельченными чесноком и руколой, подрумянила на миндальном масле. Ягнятина нравится мне тем, что прожаривается при невысокой температуре и оставляет приятное послевкусие от каждого прожеванного кусочка. Даже если гость сыт, блюдо из ягненка он осилит с удовольствием. На гарнир к мясу я подала обжаренные с чесноком грибы, собранные в месте, о котором Кума-сан поведал мне буквально несколькими часами ранее. Грибное местечко было таким секретным, что о нем мой друг не рассказывал даже своим родным, и его доверие тронуло меня до глубины души.

Хлопоча у плиты, я улучила момент и опять заглянула в зал. Бокал опустел. Я тут же откупорила бутылку красного вина, наполнила им бокал и принесла на стол. Это было вино с той же винодельни, что и белое, поданное мной ранее в составе коктейля. Насыщенный вкус и приятный аромат делали это красное вино идеальным дополнением к жаркому из ягнятины.

«Может быть, она пригубит вина», — с надеждой подумала я. Капля за каплей красное вино перетекало в тело Метрессы. Наблюдая, как она поглощает одно блюдо за другим, я недоумевала, откуда в таком сухоньком теле взялся желудок, в который поместилось столько еды. Ложка за ложкой Метресса съела все поданные угощения. Даже мой бывший парень, отличавшийся отменным аппетитом, и тот не осилил бы такой объем пищи за один присест. Незадолго до полуночи Метресса осушила бутылку вина и отведала первую ложечку сорбета из юдзу.

За все время трапезы на лице моей гостьи не отразилось ни единой эмоции, и, несмотря на количество выпитого, она, казалось, совершенно не опьянела. Язык у нее так и не развязался, и она по-прежнему вела себя сдержанно. Налив Метрессе рюмочку граппы, я отправилась наружу, чтобы сбить мороженое, которое планировала подать вместе с тирамису. На улице было ужасно холодно, и я моментально замерзла. Впрочем, мороженому такая температура воздуха только на пользу. Поместив миску с ингредиентами в тазик с ледяной водой, я принялась энергично взбивать их венчиком. Подняв глаза, увидела на небе бесчисленные звезды, тихо мерцавшие надо мной и моим ресторанчиком.

Я была счастлива.

Я была так счастлива, что защемило в груди. Казалось, я сейчас перестану дышать и умру.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я стану готовить мороженое под открытым небом. Кто бы мог подумать, что моя мечта осуществится так быстро…

Стук венчика наполнял темноту, точно ритмичная мелодия. Я добавила в миску несколько капель рома, и его терпкий аромат щекотал нос. Белый пар выходил изо рта и растворялся в ночной прохладе. Обернувшись, сквозь шторы на окне я увидела, как Метресса подносит ко рту рюмку и залпом выпивает граппу. Рюмка была резной, из бабушкиного набора эпохи Тайсё. В морщинистой руке Метрессы она сверкала, точно драгоценность.

Дождавшись подходящего момента, я вынесла в зал десертную тарелку с тирамису и ванильным мороженым, а также чашку эспрессо. Кофейные зерна были с Окинавы, поданный к напитку коричневый сахар произвели там же. Метресса закрыла глаза и сложила руки перед собой, будто охваченная волнением монахиня во время молитвы.

Я снова шмыгнула на кухню и, встав с той стороны занавески с зеркальцем, смотрела на лицо гостьи. Мои руки тряслись, изображение в зеркальце тоже дергалось. Я вдруг осознала, что Метрессе уже больше семидесяти лет, и почувствовала себя так, словно смотрю старый зарубежный черно-белый фильм, пытаясь представить, каково это — не улыбнуться ни разу за десятки лет, каждый день оплакивая возлюбленного. Мне было не вообразить, какое темное и глубокое отчаяние испытывает женщина, понимающая, что ей уже никогда не суждено увидеть мужчину, которого она любит всей душой.

Метресса поднесла чашку к тонким губам и отхлебнула эспрессо, после чего изящной серебряной ложечкой отделила от шарика мороженого аккуратный кусочек и отправила его в рот. В зеркальце я видела, что она зажмурилась и замерла. «Зубы от мороженого свело?» — встревожилась я, но тут Метресса снова открыла глаза и уставилась на зажженную люстру, свисавшую с потолка. Вероятно, крошечные огоньки навеяли моей гостье воспоминания о днях, проведенных в обществе возлюбленного при уютном свете этой люстры. Пожилая дама сделала еще глоток эспрессо, съела полную ложку тирамису, опять ненадолго закрыла глаза, а потом снова медленно подняла взгляд на мерцающую люстру.

Прошло некоторое время, и Метресса доела все, что я для нее приготовила. Допив эспрессо, она прошептала нежным, точно первое весеннее солнце, голосом:

— Благодарю за угощение. Все было очень вкусно. Большое спасибо. — И низко поклонилась.

Я впервые слышала ее голос, и он оказался чувственным, гладким и ровным, будто поверхность, все шероховатости на которой были тщательно обработаны наждачной бумагой. Он словно загипнотизировал меня, и на краткий миг я увидела перед собой ту жизнерадостную молодую женщину, которой Метресса была много лет назад.

Отойдя от стола, гостья сказала, что желала бы ненадолго прилечь. Я взяла ее за руку и подвела к диванчику, мысленно отметив, что кончики ее пальцев теплые. «Самгетхан подействовал, — сказала я себе. — Кровообращение улучшилось, и