Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

меда (им со мной любезно поделился живший неподалеку бизнесмен, чьим хобби было пчеловодство). Наконец, когда до приезда гостя оставались минуты, я очистила грушу, нарезала ее тонкими ломтиками и поместила между двумя кусочками хлеба, намазанного кремом. Разделила сэндвич на небольшие кусочки, выложила их на тарелку и залюбовалась: белоснежный хлеб, молочно-белый крем и золотисто-белая груша создавали восхитительные переходы цвета, а изюминки делали сэндвич похожим на миленькое платье в горошек.

Едва посетитель явился, я приветствовала его почтительным поклоном, усадила за стол и вернулась на кухню. Мужчина оказался старше, чем я представляла. Почти седой, невысокого роста, гармоничного телосложения, он был в сине-белой полосатой рубашке, темно-синем, дорогом на вид шерстяном жилете и с небрежно повязанным бордовым шарфом на шее. В целом он производил куда более приятное впечатление, чем я ожидала. Всегда сложно готовить для человека, которого в глаза не видел, и я очень волновалась в преддверии визита этого гостя.

Проанализировав выражение его лица и позу, я быстро определила, что к сэндвичу следует подать пряный, чуть резкий чай лапсанг сушонг. Фруктовый сэндвич был очень нежным, и чай с ярким вкусом идеально подходил для придания контраста. А если сливочный крем покажется гостю слишком жирным, лапсанг сушонг уберет нежеланное послевкусие. Я вскипятила воду, заварила чай, и уже через пять минут стол был накрыт. Отвесив гостю церемонный поклон, я удалилась на кухню и задернула штору.

На мой взгляд, сэндвич получился идеальным: хлеб хорошо пропекся, изюм был мягким, сливки нежными и сладкими, а груши спелыми. Не исключено, что это был лучший фруктовый сэндвич, который я когда-либо готовила. Моя душа пела от счастья, на губах играла радостная улыбка…

— Это еще что такое? — раздалось из зала.

Вслед за восклицанием послышался удар кулаком по столу. Посуда задребезжала.

Я вылетела из кухни как ошпаренная, недоумевая, что так рассердило моего гостя. «Может, он в шутку?» — предположила я на бегу.

— Это еще что такое, я вас спрашиваю? — рявкнул мужчина, тыча пальцем в тарелку.

Опустив взгляд, я похолодела: между ломтиками сэндвича виднелись волосы. Лобковые волосы.

— И после такого вы еще имеете наглость называть свою помойку рестораном?! — Посетитель со всей силы пнул стол, отчего крышка сахарницы соскочила и чудом не улетела на пол.

Я не могла поверить своим глазам. Как эти волоски оказались в сэндвиче? Я ведь всегда внимательно слежу за тем, чтобы в еду не попадали посторонние предметы. Во время готовки обматываю голову полотенцем, несмотря на то что она побрита налысо. Голышом на работу я никогда не прихожу, на зрение тоже не жалуюсь. Словом, каким образом волосы очутились в поданном мной сэндвиче, оставалось только гадать.

Посетитель встал из-за стола и направился к выходу, но перед этим показал мне экран фотоаппарата, на который крупным планом было выведено изображение моего сэндвича со злосчастными волосами. Дверь громко хлопнула.

Я забегала по залу, пытаясь хоть как-то выплеснуть гнев и боль унижения. Особенно меня ранило то обстоятельство, что сэндвич из отменных свежих ингредиентов придется выкинуть. Вид волосков, прилипших к крему и груше, провоцировал рвотные позывы.

Остатки еды я обычно скармливала Гермес, однако в данном случае совесть не позволила мне этого сделать, и я выкинула в мусорное ведро фруктовый сэндвич, в который вложила столько старания и любви. Это было так же больно, как если бы я утопила в море собственного ребенка.

Вслед за сэндвичем в ведро упала одинокая слеза.

Принеся из зала чайник с остывшим чаем, я добавила в него молока и сахара, после чего выпила залпом. Лапсанг сушонг был безупречен. Я ощутила на языке легкое покалывание, с наслаждением втянула дымный аромат. Глубоко подышала, помогая эмоциям развеяться. В мире есть разные люди. Умом я это понимала, сердцем — нет.

Позже Кума-сан рассказал, что тот посетитель управляет пекарней на окраине деревни. Пекарня существовала уже довольно долго, но в последнее время число клиентов сокращалось. «A-а, тогда понятно», — сказала я себе.

Поскольку мы живем в эпоху интернета, фото доказательства, пусть даже фальсифицированные, способны испортить любую репутацию. Каждый день я с ужасом ждала, что на каком-нибудь форуме появится снимок злополучного сэндвича, и морально готовилась к тому, что «Улитку» придется закрыть. К счастью, ни через неделю, ни через месяц никаких очерняющих материалов нигде не опубликовали.

Кума-сан, казалось, был потрясен случившимся больше, чем я. Он раскаивался, что привел в мой ресторанчик клиента, которого едва знал, и бесконечно повторял:

— Ринго-тян, прости меня, пожалуйста. Это я во всем виноват.

Инцидент преподнес нам обоим важный урок, и мы стали уделять больше внимания тому, что за люди желают отужинать в «Улитке». И хотя я точно знала, что волосы в сэндвич попали не по моей неосторожности, с того дня я с удвоенной бдительностью следила за тем, чтобы в еде не оказалось ничего постороннего. Пытаясь поднять себе настроение, я воображала, что это бог кулинарии послал мне знак не задирать нос на фоне того, что дела в ресторанчике пошли по-настоящему успешно.

Однажды в конце ноября входная дверь «Улитки» распахнулась, и в зал вбежала девочка-школьница с короткой стрижкой. В тот день верхушки Левой и Правой побелели от свежевыпавшего снега и выглядели так, словно на них надели гигантский кружевной бюстгальтер. Вечерело, по небу ползли серые тучи, и я была рада, что не разъезжаю по деревне, а нахожусь под крышей и занимаюсь делом — готовлю бургеры для предстоящего семейного торжества на шесть человек.

Девочка, ворвавшаяся в мой ресторанчик, пребывала в смятении. Ее лицо было таким же напряженным, как затянутое тучами небо за окном.

— Помогите мне, пожалуйста! — с мольбой воскликнула девочка.

Мои руки были все в фарше. Не имея возможности достать блокнот, я склонила голову набок и вопросительно взглянула на посетительницу. Неужели она стала жертвой насилия? За все время я ни разу не слышала о том, что в наших краях водятся растлители, но если они здесь появились, это просто ужасно. Впрочем, мрачные мысли улетучились, едва я увидела, как девочка, небрежно кинув поношенную ярко-красную школьную сумку на пол, осторожно достает из бумажного пакета картонную коробку. Я успела заметить, что на сумке висит старый амулет с надписью: «Кодзуэ-тян», выведенной рукой взрослого человека.

Аккуратно поддерживая свою ношу снизу, Кодзуэ-тян приблизилась к столу, водрузила коробку и тихонько сняла крышку. Заглянув внутрь, я увидела кролика.

— Он очень слаб. Помогите, очень вас прошу! — взволнованно произнесла девочка.

Мне показалось, что в данный момент помощь больше требуется самой Кодзуэ-тян, и потому я решила приготовить