Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

Улучив свободную минутку, я положила на блюдце немного глазированной моркови, которую приготовила для предстоящего ужина в достаточном количестве, и размяла ее вилкой. После первой покупки овощей на ферме, наследника которой привозила сюда на ужин-знакомство деревенская сваха, я стала регулярно заказывать там морковь, потому что мне понравился ее сладковатый вкус и задорная хрусткость, сохранявшаяся даже после длительной варки.

Я принесла в кухню один из ящиков, не пригодившихся для сооружения диванчика, застелила его газетами, поставила внутрь блюдечко с размятой морковью и миску с водой (снаружи нанесла фломастером метку уровня воды). Поместив ящик в такой угол, где было не слишком жарко, я направилась обратно в зал за кроликом. Когда я снова взяла его на руки, кролик все так же напоминал только что замешенное тесто для моти. Он был ни жив ни мертв и, казалось, утратил остатки жизнелюбия.

«Тут тебе будет попросторнее, чем в той коробке, да и я смогу за тобой приглядывать во время работы», — мысленно сказала я малышу. Присев на корточки, зачерпнула чайную ложку морковного пюре и поднесла к мордочке кролика. Тот не шелохнулся. «Может, хоть попьешь?» — спросила я беззвучно и предложила ложечку воды, но кролик оставался безучастным ко всему. Я не сдавалась и решила пощекотать его носик стебельком морковной ботвы, однако и это не дало никакого результата. «Похоже, кролик действительно страдает пищевым расстройством», — с грустью подумала я.

Времени до прибытия гостей оставалось мало, и я сосредоточилась на готовке. Тот факт, что у меня в ресторанчике нежданно-негаданно появился кролик-анорексик, нисколько не заинтересует людей, которые едут сюда на семейный ужин. Да и в конце концов, профессионал я или нет?

Включив все горелки на плите, я приготовила бургеры и курицу с рисом, жареные креветки и тушеную тыкву. Достала из шкафа шесть больших белых тарелок, протерла полотенцем и выставила на стол, после чего положила на каждую по порции всех четырех блюд, поймав себя на мысли, что, хотя за свою жизнь я приготовила энное количество еды, мне никогда не приходилось вкладывать столько усилий в ужин в «детском» стиле. Результат получился превосходным — яркие блюда радовали глаз, а соотношение овощей, мяса и морепродуктов было сбалансированным. Поскольку при встрече мать семейства обмолвилась, что никто из участников трапезы не отличается особым аппетитом, порции я сделала небольшими, но достаточными для взрослых. Оглядев накрытый стол, я поставила ему пятерку и за содержание, и за внешний вид.

В центре каждой тарелки лежало по горке курицы с рисом, и мне вдруг пришла в голову идея украсить эти горки флажками, коль скоро у нас «детский» праздник. За пятнадцать минут до приезда гостей я вырезала из бумаги аккуратные прямоугольники, специально припасенным желтым карандашом нарисовала на них улиток, насадила листочки на зубочистки и водрузила импровизированные флажки на вершины курино-рисовых горок. Я как раз заканчивала возиться с ними, когда к ресторанчику подъехал минивэн, за рулем которого сидела уже знакомая мне мать семейства.

К моему удивлению, ни одного из прибывших членов семьи нельзя было назвать ребенком. Сын-подросток, одетый в школьную форму с воротничком-стойкой, учился в выпускном классе и смотрелся совсем как взрослый, дочь в спортивном костюме с эмблемой местной средней школы, на мой взгляд, тоже вышла из возраста, в котором заказывают блюда из детского меню. Очень пожилой мужчина с непроницаемым, будто железная маска, лицом, кативший даму в инвалидной коляске, и был тем самым виновником торжества, «немного отрешенным от мира», как выразилась его невестка.

Вскоре после того, как гости уселись за стол и приступили к трапезе, я поняла, что дедушка был отрешен от мира не немного, а целиком и полностью.

Едва перед ним оказалась тарелка, он принялся набивать рот едой. Его челюсти двигались то медленно, то чрезвычайно энергично. Поглощая угощение, он не пользовался ни столовыми приборами, ни палочками. Он все ел руками. Время от времени дедушка начинал с полным ртом что-то бормотать, точно читая заклинания, однако ни я, ни его родные не могли разобрать ни слова.

Дальнейшие наблюдения привели меня к выводу, что дедушка принимает супругу, сидящую в инвалидной коляске, за свою мать. С сыном и невесткой он вел себя так, словно они вообще незнакомы, внука считал однополчанином, а внучку — близкой подругой. Периодически дедушка выдавал крепкое словцо, и члены семьи едва не сгорали от стыда. Несмотря на эти заминки, ужин не прерывался, дети и взрослые старались есть с той же скоростью, что и виновник торжества, и никто его не одергивал.

Поскольку порции были умеренными, ужин подошел к концу быстро. Памятуя о словах матери семейства, что времени у них немного, я поспешила убрать тарелки со стола, застелила его чистой скатертью, накрыла к чаю, поставила в центр именинный торт с зажженными свечами и выключила в зале свет. Члены семьи захлопали в ладоши и запели «С днем рожденья тебя…». Сначала голоса звучали бодро, но потом в чуть фальшивящем сопрано невестки послышались всхлипывания, и вот уже печаль, точно заразная инфекция, передалась ее детям, мужу и свекрови.

— Поздравляем! — скандировал хор срывающихся голосов.

Я ожидала, что сейчас родные примутся аплодировать имениннику, однако вместо этого они разразились слезами. Казалось, мы присутствовали не на дне рождения, а на поминках. Старик, впрочем, оставался невозмутимым и методично задувал одну свечку за другой. Когда потухла последняя, в зале «Улитки» воцарились мрак и тишина. Я снова включила свет, и гости приступили к десерту, не нарушая гробового молчания.

Что же так опечалило членов этой семьи? Да, дедушка впал в маразм, это было ясно как день. Близкие расстарались для него, устроили праздник — значит, они любят дедушку, но почему тогда все плачут так горько, точно уже оплакивают его кончину?

Загадка разрешилась, когда гости вышли из-за стола, а мать семейства подошла заплатить по счету.

— Сейчас мы повезем дедушку в дом престарелых, — пояснила она, выдавливая из себя вежливую улыбку. — Мы живем вместе, и это решение далось нам непросто, поверьте. Но я очень благодарна вам за сегодняшний вечер. По неведомой мне причине дедушка всегда хорошо спит, если поест детской еды. Потому-то нам и подумалось, что будет лучше отвезти его туда после такого ужина. — Она шмыгнула носом.

Выглянув в окно, я увидела, как дедушка катит инвалидную коляску к машине, не подпуская никого к своей жене. Должно быть, до болезни он был стойким и уверенным в себе человеком, если даже сейчас отвергает любую помощь.

Мать семейства забрала сдачу и, словно оправдываясь, добавила:

— Конечно,