Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

— Пришли! — сообщил Кума-сан, подводя меня к домику на холме.

В домике нас встретил фермер — мужчина примерно того же возраста, что и Кума-сан. Вместе с фермером там была его миниатюрная супруга. Я мысленно отметила, что муж и жена похожи друг на друга, точно двойняшки. Именно они выращивали редиску на ферме, которой владело уже не первое поколение семьи.

Я достала из корзины блокнот и карандаш. Текст придумала заранее: «Позвольте от всей души поблагодарить вас за то, что на днях вы передали мне такую вкусную редиску». Я начала писать, но пальцы занемели от холода. К счастью, Кума-сан пришел на помощь и перевел мое молчание в слова признательности. Затем он распаковал рюкзак, и тут я поняла, почему моему другу было так тяжело нести эту ношу: внутри лежал обед на четверых!

— Ринго-тян, ты столько раз меня кормила, — с улыбкой заговорил Кума-сан, вытаскивая контейнер за контейнером и расставляя их на столе. — Сегодня мой ответный ход! Все эти блюда приготовлены моей матерью. Не знаю, понравится ли тебе ее стряпня, но, будь добра, попробуй что-нибудь.

Там были овощное ассорти под соевым соусом, омлетный рулет, жареная курица, рисовые шарики, маринованный дайкон… Ни одно из блюд не походило ни на бабушкины с идеальным балансом вкусов, ни на мамины с химической приправой из пакетика. Отварные картошка, корень лопуха и морковь были такими мягкими, что просто разваливались во рту. Суп, казалось, сварили на бульоне из одних лишь вяленых сардин, к овощам зачем-то подмешали анчоусы. Яичный рулет, в избытке приправленный сахаром и соевым соусом, хрустел на зубах, а рисовые шарики чуть не лопались от вареной тресковой икры, которой были начинены.

С каждым съеденным кусочком или ложкой вкусы вырывались, словно из плена, и расползались по рту. И хотя по утонченности рецептов и изысканности оформления блюда не дотягивали до ланча, поданного в каком-нибудь дорогом ресторане, они в полной мере компенсировали этот недочет своей безыскусной подлинностью. Это был настоящий пир из местных ингредиентов, и он помог мне вновь обрести свое истинное «я».

— Вот это я понимаю, еда для души! — с набитым ртом пробормотала жена фермера, и я не могла с ней не согласиться.

И тут я кое-что поняла.

Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз ела пищу, приготовленную не мной, а кем-то другим.

Рис был слишком мягким, однако это не помешало мне вволю набить живот рисовыми шариками. Я представляла, как по организму распространяется их энергия, вернее, энергия матери Кумы-сан, несомненно приготовившей для нас это угощение с заботой и добрыми мыслями. Меня охватило чувство, будто я ем не просто рис, а саму материнскую любовь.

На меня нахлынули ностальгия и дежавю. Распутав нить воспоминаний, внутренним взором я увидела спину бабушки, стоящей на аккуратно убранной кухне. О-бэнто, который приготовила для нас сегодня мать Кумы-сан, и о-бэнто, который когда-то собирала для меня бабушка, были пропитаны одним и тем же духом любви и заботы. К глазам подступили слезы, но я сосредоточилась на том, чтобы хорошенько прожевать рис, и мне удалось не расплакаться.

Выпив травяного чая докудами, который заварила для нас жена фермера, мы вчетвером вышли на улицу и направились к полям, где росла редиска. Раскопав снег, на бескрайнем белом холсте поля мы увидели ярко-красные пятнышки редиски. Фермер пояснил: если оставить редиску под снегом, ее вкус становится еще слаще.

— Угощайтесь! — предложил фермер, протягивая мне и Куме-сан по красной редиске.

Стоило откусить первый кусочек, меня едва не забрызгало — настолько сочной и освежающей оказалась эта зимняя редиска с неповторимым балансом сладости и остроты. Фермер сказал, что мы можем есть сколько угодно, и мы с Кумой-сан полакомились на славу. Впервые в жизни я осознала, что, хотя редиску выращивают одним и тем же способом на одном и том же поле, каждая имеет свой уникальный вкус.

Когда мы возвращались домой, небо над нами по-прежнему оставалось чистым, а вдалеке, позади заснеженных деревьев, виднелся океан. Граница между водой и небом, чуть отличающимися друг от друга по цвету, тянулась бесконечной линией, ровной, словно прочерченной по линейке.

Спускаясь с горы, я неловко поставила ногу, оступилась и упала на спину. Из-под снега показался лед.

— Ринго-тян, ты не ушиблась? — встревоженно оглянулся Кума-сан и тотчас подбежал ко мне.

К счастью, я не пострадала, но мне было неловко за свою неуклюжесть. Желая скрыть смущение, я высунула язык и коротко усмехнулась. Затем схватилась за плечи Кумы-сан и попыталась встать, однако не устояла на ногах и снова грохнулась на снег. «Наверное, связки потянула, — решила я и опять попробовала подняться, перенеся вес на правую ногу. — Как-нибудь уж доковыляю до снегохода».

— Надевай, Ринго-тян, — велел Кума-сан, снимая со спины рюкзак и протягивая его мне. Поскольку теперь в рюкзаке лежали только пустые контейнеры, он стал гораздо легче. Встретив мой недоуменный взгляд, Кума-сан подмигнул, повернулся спиной, присел и сказал: — Забирайся мне на закорки! Я все-таки еще сильный мужчина и без проблем дотащу тебя до снегохода.

В полной растерянности я встала у Кумы-сан за спиной и обхватила его за шею.

— Доккойсё![15] — вскричал Кума-сан и осторожно выпрямил ноги.

В следующую секунду знакомый пейзаж предстал передо мной с новой, чуть более возвышенной точки обзора. Кума-сан зашагал дальше, тяжело дыша. Мне снова вспомнился день из далекого прошлого: вот я стою одна в школьном коридоре и плачу, вот подходит Кума-сан, точно так же сажает меня на свою большую теплую спину и несет в подсобку, чтобы показать яманэ, крепко спящую в кастрюльке.

За прошедшие десять с лишним лет я выросла, из ребенка превратилась в молодую женщину, переехала в город, у меня появился парень, он разбил мне сердце, я вернулась, открыла ресторанчик… но непостижимым образом сегодня я снова вишу на спине у своего доброго друга Кумы-сан. Он всегда был готов прийти мне на помощь, всегда заботился обо мне, а я только и делала, что доставляла ему хлопоты. Даже сейчас он беззаветно тащит меня на спине, а ведь я уже не девчушка-школьница, да и нога у Кумы-сан болит.

«Почему вы всегда так добры ко мне?» — беззвучно спросила я.

Словно расслышав мой вопрос, Кума-сан вполголоса ответил:

— Это самое малое, что я могу сделать. Мама-сан поддержала меня, когда я остался один. Ты не представляешь,