Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

поняла, есть печень фугу разрешено только на территории префектуры Оита, однако здесь, в баре «Амур», любители пощекотать нервишки делают это тайком каждый год. К счастью, пока никто не умер.

Фугу-безумие в баре «Амур» проходило по заведенному ритуалу. Во время первой такой вечеринки участники съели печень вместе с первой же подачей сашими, но на следующий год они пришли к выводу, что, если кто-то упадет замертво после первого блюда и пропустит фугу на гриле, жареную фугу и фугу с рисом, будет очень досадно, а потому начиная со второй вечеринки стали готовить два блюда сашими — первое съедали просто так, а затем, отведав всех яств по списку, ставили на стол второе — в комбинации с печенью. Такая последовательность гарантировала, что даже если они умрут, то только после того, как насладятся остальными блюдами, а значит, ни о чем не будут жалеть. Что за ненасытные люди!..

— Шампа-а-а-анское! — прокричала моя основательно захмелевшая мать, и гости оживленно зааплодировали.

Неокон поднялся из-за стола и сходил во двор за как следует охладившейся бутылкой «Кристаль розе», завернутой в старую газету. С размокшей от снега страницы спортивной хроники нам, улыбаясь, махал рукой известный бейсболист.

Едва Неокон проскользнул за барную стойку, к нему подошла мама, и они вместе принялись готовиться к подаче игристого. «Печеночная рулетка» уже красовалась на столе. Как и хозяева вечеринки, гости успели порядком набраться. Я искоса наблюдала за мамой и Неоконом, чьи действия показались мне несколько подозрительными. Увы, подозрения быстро подтвердились: себе эти пройдохи наливали «Кристаль розе», а остальным — куда более дешевое «Поммери розе». Настроение у меня сразу испортилось, я почувствовала отвращение и тошноту.

Когда мама вышла из-за стойки и стала оделять гостей шампанским, я изо всех сил старалась удерживать на лице безмятежную улыбку. Внимательный взгляд мог бы заметить, что оттенки игристого в фужерах несколько различаются, однако гости были слишком пьяны, да и, вероятно, даже помыслить не могли, что им подсунут что-то второсортное.

Мама приблизилась ко мне и с улыбкой протянула фужер. Я приняла его, изо всех сил стараясь скрыть неодобрение. Поднесла фужер клицу и чуть не ахнула: мне налили «Кристаль розе»!

— Не заморачивайся, — шепнула мне на ухо мать. — Пей и наслаждайся.

Она упорхнула и села на свое место рядом с Неоконом, а тот встал у стола и провозгласил:

— Нет в мире лучшего способа провести последние мгновения жизни, чем этот. Всем спасибо за всё. Ваше здоровье! — С этими словами он плюхнул порцию печенки на ломтик сашими и поднес его ко рту. И в тот самый момент, когда я загадала желание, чтобы яд убил Неокона, он воскликнул: — Безопасно! Налетай!

«Ну вот», — огорчилась я. Не желая углубляться в дурные мысли, я попыталась смыть разочарование первым на своем веку фужером «Кристаль розе». Разумеется, мне было немножко жаль остальных. В то же время не каждый день выпадает шанс попробовать что-то столь изысканное, а потому в битве между любопытством и угрызениями совести победило любопытство.

Внутренне извинившись перед гостями, я поднесла ко рту фужер с напитком пленительного розового оттенка. С каждым глотком во мне словно расцветал сад, полный фантастически прекрасных растений. И хотя я никогда не имела в голове четкой картинки рая, сейчас живо представила себе, как люди, чьи души вознеслись к жемчужным вратам, делают глоток этого шампанского.

Тем временем на стол подали фугу с рисом. Когда с ней было покончено, принесли еще спиртного. Вечеринка продолжалась — гости пили, пели и просто громко разговаривали. Кто-то горланил песни под караоке, кто-то уже свалился на пол. Один гость бормотал что-то невнятное о ситуации в мире, его сосед смотрел прогноз погоды по телевизору. Каждый по-своему наслаждался послевкусием фугу.

Я ушла к стойке и принялась наводить порядок. Для меня было немыслимым оставить после себя немытую посуду. Мама, в одно лицо прикончившая больше половины бутылки шампанского, была пьяна вдрызг и сидела, привалившись к плечу своего любовника, так что ждать от нее помощи не приходилось. Несколько мгновений я смотрела на маму и Неокона, прижимавшихся друг к другу, точно два тающих шарика мороженого, затем отвела взгляд и сосредоточилась на мытье посуды. За их милованием я наблюдала еще с детских лет, но так и не привыкла к этому омерзительному зрелищу.

Неожиданно до меня долетели слова Неокона, которые он нашептывал в ухо моей матери, поглаживая ее по бедру:

— Ну же, Рурико, в кои-то веки давай пойдем и сделаем это. Разве я не потчевал тебя деликатесной фугу? Разве не угощал твоим любимым «Кристаль розе»?

— Э-э-эу! — проскрипела в ответ мама, подражая звуковому сигналу, который раздается, когда участник телевикторины дал неправильный ответ.

— Да перестань! Что ты теряешь? Никто не знает, что будет с нами завтра. Может быть, сегодня — наш последний шанс! Соглашайся, Рурико! Ты будешь жалеть, если закончишь свою жизнь, так и не познав моего тела!

Сначала я предположила, что они дурачатся. В самом деле, все вокруг давным-давно были в курсе, что Неокон — любовник моей матери, и благодаря деньгам, которые он ей давал, ему удалось подняться до позиции любовника номер один. Так что же, неужели за столько лет у них ни разу не было интимной близости?

Неокон поднял голову и, перехватив мой растерянный взгляд, зловещим голосом произнес:

— Эй! Иди-ка сюда. — Не дождавшись ответной реакции, Неокон рявкнул: — Поговори со своей матерью! Убеди ее хотя бы раз покувыркаться в постели с дядей Нео. — Он противно цокнул языком.

Ошарашенная его грубостью, я не могла сдвинуться с места. А Неокон не унимался:

— Яблочко от яблоньки, да? Что мамаша, что дочурка, обе упрямые ослицы. Это всего лишь ноги, понимаешь? Просто раздвинь их пошире и впусти меня. Так нет же, одна слишком упряма, чтобы подарить мне несколько приятных минут, а другая слишком упряма, чтобы произнести хоть слово!

Одетый в деловой костюм завсегдатай бара, всего минуту назад распевавший в караоке песню «Перевал Амаги», внезапно встал на защиту моей матери.

— Отстань ты от нее! — гулко пробасил он в микрофон. — Не знаю, за кого ты принимаешь Рурико-сан, но она — чистая женщина и подлинное сокровище. Женщина, которая хранит свое целомудрие как драгоценность. Таких надо возвести в ранг национального достояния! В наши дни девица готова прыгнуть в кровать с мужчиной уже спустя минуту после знакомства. Но Рурико-сан не такая! — Выпалив эту тираду, гость какое-то время постоял молча, словно опьяненный собственными словами. Фонограмма закончилась, а он все еще сжимал микрофон в руке.

Я