Ресторанчик «Улитка» - Ито Огава

class="p1">Так продолжалось до утра. Я не могла понять, сплю я или бодрствую. Казалось, я непрерывно о чем-то размышляю. Меня переполнял страх, что кролик умрет во сне и что я не сдержу обещания, данного моим новым друзьям. Да, несмотря на то, что мы познакомились только накануне, я уже относилась к Кодзуэ-тян и кролику как к своим друзьям. Я не хотела огорчать друга-человека. Я не могла допустить, что друг-кролик умрет.

Небо за окном начало светлеть, послышался птичий щебет. Ощутив на затекшей ладони что-то непонятное, я открыла глаза и тотчас зажмурилась. «Улитку» заливал чистый, ослепительно яркий свет. Жизнь вокруг бурлила вовсю.

А главное…

Снова открыв глаза и покосившись на ладонь, я едва не подпрыгнула: кролик примостился рядом и вылизывал ее милым розовым язычком! Жизнь явно вернулась в тело зверька: ушки стояли торчком, усики тоже больше не висели, точно стебельки засохшего растения. На моей ладони не осталось ни единого печеньица. На всякий случай я свесила голову и посмотрела на пол, предположив, что печенье просто упало, однако там не лежало ни крошки. Итак, кролик умял печенье подчистую!

Я нежно прижала малыша к себе, стараясь передать всю любовь и тепло, переполнявшие мое сердце. Затем встала, положила в ящик из-под вина еще печенья, налила в миску свежей воды и посадила кролика в его новый домик. Синевато-красные венки на кроличьих ушках напомнили мне искусную вышивку, сверкающую в лучах солнца. Я улыбнулась, гордая тем, что сумела сдержать обещание, данное Кодзуэ-тян. С улицы послышалось требовательное похрюкивание — Гермес призывала меня не мешкать и поскорее приготовить для нее завтрак.

Днем, примерно в то же время, что и вчера, Кодзуэ-тян пришла ко мне. Выражение ее лица было твердым, как незрелая слива. Я продемонстрировала Кодзуэ-тян выздоровевшего кролика. Печенье явно пошло малышу на пользу — он взбодрился и энергично запрыгал по обеденному залу вскоре после того, как я поднялась с постели. Поняв, что имущество может пострадать, я взяла ремешок от старых часов и веревку, смастерила поводок и, привязав к нему кролика, выпустила его в садик. К моему удивлению, кролик совершенно не противился и был послушным. Мне показалось, что на привязи он чувствовал себя защищенно и воспринял поводок как узы, а не как оковы.

Кодзуэ-тян благоговейно взяла кролика на руки. По словам девочки, она ни разу не делала этого, потому что боялась ненароком причинить малышу вред. Я предположила, что эта деталь тоже повлияла на недавний отказ кролика от еды, но воздержалась от комментариев.

Оставив Кодзуэ-тян играть с кроликом, я вернулась на кухню и стала готовиться к чаепитию. Несколькими днями ранее я набрала в близлежащем лесу каштанов, чтобы приготовить марон глясе, а те плоды, которые потеряли форму, использовала для выпечки кексов «Монблан». Кексы я планировала подать на десерт сегодняшним гостям, однако на всякий случай увеличила порцию и теперь могла угостить Кодзуэ-тян. Что касается напитка, тут я не сомневалась: насыщенный сливочный вкус кексов идеально оттенит чай эрл грей.

Хотя на улице было прохладно, мы с Кодзуэ-тян вынесли небольшой стол и два стула в сад, укрылись теплыми одеялами и устроили изысканное чаепитие. Кодзуэ-тян посадила кролика на колени и, безмятежно улыбаясь, крепко прижимала его к себе.

Глядя на девочку и зверька, я тоже улыбалась. Прошедшие сутки выдались утомительными и эмоционально насыщенными. Я смотрела, как язычок кролика слизывает крошки кекса с похожей на кленовый лист ладони Кодзуэ-тян. Поначалу я переживала, что из-за сливочного масла и алкоголя в тесте кролик может отказаться от угощения, но он оказался настоящим сладкоежкой, да и Кодзуэ-тян с таким же довольным выражением на лице уплетала свой «Монблан».

«Как хорошо, что я открыла этот ресторанчик», — сказала я себе, любуясь прекрасными пиками-близнецами в нежной белой дымке.

— Мама все-таки разрешила мне держать кролика дома, дальше я буду сама о нем заботиться. Спасибо вам огромное за помощь! — с чувством воскликнула Кодзуэ-тян.

Голос девочки звучал так решительно, точно она давала клятву хмурому осеннему небу.

Из леса показался олень. Он дошел до входа в «Амур» и пристально посмотрел в нашу сторону. Зима была уже совсем близко.

Иногда в жизни случается волшебство. Одним декабрьским утром я открыла шторы и увидела, что за окном белым-бело. Казалось, реки молока разлились по земле, а с неба просыпалось бесчисленное количество безе. Мне почему-то пришла на ум Метресса, и я живо представила себе, как снежинки порхают вокруг нее и ложатся на плечи ее нового яркого пальто невесомой белой вуалью.

На Рождество ко мне обратилась молодая пара, тайно проводившая в нашей деревне медовый месяц. Они остановились в бунгало у озера. Не желая разрушать романтическую атмосферу, я обратилась к Куме-сан, и он помог мне доставить еду на снегоходе. По пути обратно я ощущала себя Санта-Клаусом. Хотя ни Кума-сан, ни я не выпили ни капли алкоголя, настроение у нас обоих было приподнятым. Мы мчались по ночной дороге и любовались пушистым снегом, падавшим с неба. Сказочная красота!

Для меня готовка — это все. Все, что необходимо, чтобы каждая моя клеточка до отказа наполнилась восторгом. Возможность готовить для кого-то делает меня по-настоящему счастливой.

«Спасибо тебе, готовка. Спасибо, что ты есть в моей жизни!» Прокричи я эти слова в ночное зимнее небо тысячу раз, все равно было бы мало. Мои чувства были настолько сильными, что я могла бы говорить о них долго-долго, громко-громко.

По пути мы остановили снегоход и, привалившись друг к другу, несколько минут смотрели на рождественское небо. Снег на мгновение прекратился, в бесконечной дали замерцали сотни огоньков. Атмосфера была такой изумительной, что мне захотелось сказать Куме-сан: «Поцелуй меня. Всего один раз. Если тоже этого хочешь».

Позже пара, гостившая на Рождество в бунгало, отправила «Улитке» замечательный новогодний подарок.

Последние дни года я посвятила наведению порядка на кухне — все отмыла, начистила с пищевой содой, протерла до блеска, а в самый канун праздника взялась за приготовление осэти-рёри — меню из новогодних блюд. Когда бабушка была жива, мы непременно устраивали грандиозный пир. Красиво укладывая блюда в деревянные коробки, мы ставили их на стол рядом. В результате получалось что-то наподобие картины в жанре кубизма или радующей взор мозаики. Вид накрытого новогоднего стола действовал на меня гипнотически. Завершив подготовку, мы с бабушкой усаживались за стол, с хлюпаньем поедали лапшу тосикоси соба, смотрели по телевизору ежегодное певческое соревнование, поздравляли друг друга с Новым годом, произносили тосты, поднимая рюмки пряного отосо сакэ… На другой день мы