Родственные души - Олег Витальевич Сешко

изменял рост человека, это Клюев заметил сразу. Подарок лежал на парте, трогать его категорически запрещалось, а созерцать — пожалуйста. Завидуйте, на слюну исходите, желайте, но не лапайте. Клюев отошёл молча, убрал в сумку телефон и напыщенность вместе с ним туда же скатилась. Ожидать, когда пригодится.

— Тебе-то зачем? Ты же и так отличница?

На большой перемене они на несколько мгновений оказались рядом.

— Глупенький ты ещё, Валера. Не понимаешь, что положение в обществе достигается не только знаниями.

— Куда мне! Теперь вы с Генкой из 8 «А» в одном положении. Поздравляю. Высокого полёта птицы.

— Не завидуй, Валерочка.

— Больно надо!

После уроков в раздевалке достал подарок, позвонил маме.

— Всё хорошо. Не волнуйся, двоек нет сегодня. Тройка по географии. Скоро приду.

Перетерпел два десятка глаз вокруг. Пнул портфель носком ботинка, чтобы напыщенность не вылезла.

— Откуда у тебя?

— Ничего особенного, просто телефон. Посмотреть хотите? Нет проблем. Только осторожнее. Э-э! Осторожнее, говорю.

Сердце ёкало, подпрыгивало, стучало через шею по нижней челюсти, но Клюев справился. Подошёл к насупленной Ромашкиной.

— Авторитет, говоришь? Ну-ну.

Хотелось броситься за ней, когда стукнула дверь, наговорить всяких глупостей, но снова вытерпел. Забрал телефон у Кольки.

— Собирай толпу, пойдём снежный городок рушить.

— Ты что! Сами же строили!

— Сами и сломаем. Имеем право.

«С такой погодой всё равно растает. Потом новый построим», — подумал, но не сказал.

В это время Безбородов пил кофе на кухне и смотрел в окно. Зое нравилось, как пьёт кофе Мирон. Он делал глоток не сразу, долго держал напиток во рту, смаковал. Морковки снеговиков за окном опускались всё ниже. Неуклюжий карапуз съехал с размокшей горки в лужу, расплакался и ушёл, подвывая, утянув за собой санки за верёвку. Показалось, что пробежала собака.

— Так и не приходила?

— Представляешь? И соседи не видели. Появилась из ниоткуда и ушла в никуда. Мистика.

— А разве всё, что с нами происходит, не мистика?

Безбородов сидел лицом к окну, Зоя стояла сзади, запустив руки в его сиреневую шевелюру.

— Волосы так и не отмываются?

— Видимо, такие теперь и расти будут. Отныне — мой натуральный цвет.

— И борода седая совсем.

— Она у меня всегда седая лезла, поэтому и не отращивал. А сейчас вот решил. Ты не против?

— Отрастил уже, чего спрашивать?

Наклонившись, чмокнула в щёку, поросшую белыми твёрдыми волосками. Потрепала по голове, обняла за шею.

— Хороший ты, Мирон Кузьмич. Повезло мне.

— А то как же. Такое сокровище отхватила.

Захихикала, уткнувшись в макушку, будто хотела спрятать смех. Обняла сильнее. Вдруг Безбородова подбросило с такой силой, что Зоя буквально повисла на нём, болтая ногами.

— Мироша!

— Что это они удумали, сорванцы? Мой снежный город рушить! Да я им, этим жукам навозным, крылья-то пообрываю. Ишь ты.

— Мироша, да он без того растаял. Посмотри, лужа только и осталась. Постой.

Но он бежал уже по лестничной площадке, преодолевая пролёт за пролётом, сверкая голыми пятками в домашних тапочках.

Вылетел в серый ветер: промозглый, сырой, дикий. Бьющий наотмашь. Безжалостно, громко, со свистом. Не разбирая куда — в лицо, в живот, в ноги. Бросающий, толкающий, подминающий под себя. От Безбородова только брызги полетели, когда он шмякнулся всей своей разгорячённой неуклюжестью на посыпанную песком мокрую тротуарную плитку.

— Жу-жу-жу-ки. Вот жуууууукиииии!

Хулиганов и след простыл.

Тёмные развалины снежного городка, казалось, тоже уплывают вдаль, насмехаясь над неуклюжестью главного своего строителя, который никак не мог встать на ноги. Кто-то подал ему руку.

— Я начинаю опасаться за собственную репутацию. С такими темпами, уважаемый, ты скоро отнимешь у меня лавры Бармалея. Эко от тебя хулиганьё шарахнулось. Прогрессируешь.

— Такой городок был. Всем двором строили. А эти…

Талые тротуарные воды несли по белой бороде Безбородова рой жёлтых песчинок, стекая ручейками за пазуху. В сиреневой шевелюре застряло чёрное воронье перо.

— Он и без них бы растаял. Погодка-то штормовая. Прогноз по первому каналу до самого Нового года дожди да слякоть пророчит. Атлантический циклон — не хухры-мухры. Готовь резиновые сапоги, сосед. Не прогадаешь.

— Нет у меня резиновых сапог. Нам, Морозам, не полагается.

Растерев песок по лицу, Безбородов заметил вдруг, что Бармалей Петрович сегодня не отягощён одиночеством. Что он находится в чудесной компании женщины средних лет, обладающей прожигающей насквозь ироничной улыбкой. Возникло чувство неловкости и стыда. На что сосед тут же среагировал.

— Вы не знакомы? Жанна Альбертовна, моя дальняя родственница. Приехала погостить на недельку.

Безбородов не стал целовать протянутую руку в белой перчатке, даже дотрагиваться до неё не стал. Тряхнул шевелюрой, уронил перо и коротко представился.

— Безбородов. Мороз Безбородов.

Что-то в лице незнакомки показалось ему знакомым. Едва заметный штрих, почти неуловимый. Где-то ему недавно встречались эти большие круглые глаза. Где? Вспоминать не хотелось. Мирон подумал о Зое. Она сообщила ему сегодня, что уезжает на тренинги в столицу на несколько дней. Шеф отправляет перед повышением.

— Ты же отпустишь меня, Мироша. Всего несколько дней.

Конечно, он отпустил. И сказал, что очень рад за неё. Вот она бежит к нему навстречу, раскинув руки, всем видом выражая испуг и озабоченность.

— Мироша! Пойдём, ты же заболеешь. Горе моё луковое. Тебе срочно нужно согреться.

Он взял её за руку.

Из почтового ящика смотрели на них белые уголки новогодних желаний.

Через пять минут он вернулся с ключом, чтобы достать их. Уронил парочку, поднял, поспешил наверх. Азартное, оказывается, это дело — желания исполнять. Вызывает привыкание.

* * *

— Что он там про жука кричал? Узнал меня? Завтра жаловаться придёт. Влетит мне теперь! — Колька Жуков ныл на бегу, перепрыгивая через скамейки, огибая детские качели и мусорные баки.

Остановились у строительного забора. Отдышались. Клюев похлопал друга по спине, сбивая снежные хлопья.

— Не боись, Колян! Этот не пойдёт. Деды Морозы не жалуются.

— Так это он тебе айфон подарил? — глаза Жукова округлились. — За что же мы его тогда так?

— А чтобы не думал, что я ему теперь чем-то обязан. Валерка Клюев — сам себе хозяин. Его айфонами не купишь.

— Зачем брал?

Вопрос повис в воздухе, перемешался со снегом, растаял.

Утром за входной дверью Безбородова ожидал новый сюрприз — большая кривая сучковатая палка с завитым корнем вместо набалдашника. На один из корешков была прикреплена записка с печатным текстом: «Посох Деда Мороза. Осторожно: волшебный! Простому люду в руках более трёх мгновений держать не рекомендуется — обращает в кусок льда. Производитель ответственности за побочные эффекты не несёт. Срок эксплуатации — вечно».

— Всё шутите!

Взял посох, повертел в руках, покрасовался в зеркале.

— Всё, Безбородов. Отныне